ЦЕРКОВЬ И КРЕПОСТНОЕ ПРАВО

 

 

Духовные грамоты как форма обогащения церкви. Скупка земель и крестьян

 

Начиная с XIV в. «духовные» встречаются все чаще и чаще. Особенно они становятся обильными в- XV—XVII вв. Насколько были релики вклады по завещанию, видно из следующих примеров. Одна княгиня завещала Спасскому монастырю огромное имущество и, кроме того, 6000 руб. (т. е. ок. 40.000 р.) деньгами. Боярин Морозов завещал в разные монастыри значительную сумму денег и колоссальные имения, населенные 20.000 крестьянами.

 

Причем все наследственные дела постепенно сосредоточивались в руках духовенства, которое принимало активное участие не только в составлении и утверждении завещания, но и в исполнении его.

 

Такая роль духовников давала возможность последним оказывать давление на завещателей, побуждая последних отказывать церкви •максимальное количество сел, деревень и всякие ценности. Даже правительство, получая выморочное имущество, не освобождалось от этой обязанности.

 

Более того, князья и цари в ряде своих грамот и указов обязывали часть наследства передавать в руки церкви. По свидетельству Павла Ялеппского (полов. XVII в.) патриарх Никон обзавелся даже особым приказом по наследственным делам, в который поступала десятая часть с каждого наследства в пользу патриарха, помимо того, что получали судьи и патриаршие люди.

 

Правительство в полов. XVII в. (по Уложению) пыталось ввести единственное ограничение—вместо земель и вотчин делать вклады и перепавать по завещанию денежные суммы и движимое имущество. Но это ограничение фактически не выполнялось.

 

Иногда вкладчики в своих завещаниях требовали, чтобы их вклады не продавались, не обменивались и не отдавались никому. Однако это условие не выполнялось: церковь считала эти вклады своей собственностью и распоряжалась ими по своему усмотрению.

 

Иногда в „духовных" делалась оговорка, что родственники завещателя могут выкупать за известную сумму родовое имение. Но церковь редко когда выпускала из цепких своих рук земельные владения и всегда находила тот или другой способ закрепить их за собой.

 

Не довольствуясь передачей части наследства, церковь побуждала своих клиентов к пострижению в монахи и к поступлению в ту или другую обитель вместе со всем своим имуществом—движимым и недвижимым.

 

 

Представители высших классов охотно склонялись на этот призыв церкви, тем более, что с пострижением в монахи до самой своей смерти, они продолжали распоряжаться своим имуществом по своему усмотрению, вплоть до продажи и передачи родственникам или посторонним лицам. Но фактически очень редко имущество ускользало из рук духовных отцов. Поэтому неудивительно, что последние устраивали настоящую погоню за богатыми постриженниками.

 

Независимо от передачи всего имущества в церковную казну, каждый постригающийся должен был сделать определенный вклад, без которого никто не принимался в обитель. По словам Д. Флетчера, одни вносили в конце XVI в. 1000 рублей (т. е. до 60.000 р.), другие более; но с капиталом менее 300—400 р. (т. е. 18.000—24.000 р.) никого не принимали.

 

Это свидетельство относится к богатым людям. Но и мелкие собственники не освобождались от вклада. В одной из грамот патриарха Иова говорилось: „в Хлыновском монастыре с посадских людей и волостных крестьян архимандрит Трифон за пострижение просит дорого—по 10—20 р. (т. е. 170— 340 р.) и люди помирают у них без пострижения". ')

 

Наконец, важнейшим источником накопления земельных богатств церковью являются частные сделки, которые особенно увеличиваются в эпоху зарождения торгового капитализма и разложения феодализма, т. е. в XVI—XVII вв. Эти сделки необычайно разнообразны по своему характеру. Церковь быстро и ловко приспособилась к условиям развивающихся денежных отношений и усвоила методы первоначального накопления. Формы ее эксплоататорской деятельности стали видоизменяться сообразно требованиям возникающего торгового капитализма.

 

Из новых форм земельного обогащения прежде всего развивается покупка земель. Наиболее ранние купчие относятся к XIV—XV в.е., но количество их весьма быстро растет в XVI—XVII вв. В каких размерах происходит скупка земель церковью в это время, видно из следующей Иллюстрации: с 1551 до 1565 гг. духовные отцы Кирилло-Бглоозерского монастыря приобрели через покупку 12 сел и 179 деревень, истратив до 2250 руб. (т. е. до 140.000 р.) -). Николаевский монастырь купил в 1648 г. в Дмитровском уезде 21 деревню, Иосифов м-рь—8 поселений и т. п.

 

Приобретение земель в XVI в- в. таких огромных размерах объясняется в значительной мере тем кризисом, который испытывало хозяйство светских феодалов—бывших удельных князей и бояр. Ведя хозяйство по старинке, не имея достаточно денежных средств, чтобы приспособиться к новым капиталистическим отношениям, б. удельные князья и бояре обращались за денежной ссудой к церкви, обладавшей в то время огромными денежными свободными капиталами.

 

Духовные отцы пользовались случаем и охотно давали деньги взаймы взимая с своих клиентов чудовищные проценты. Даже современники признавали, что духовные отцы переходили всякие границы в своем „сребролюбии-1. По свидетельству Максима Грека „мы (т.е. монахи) безчелозечным образом взимаем проценты на проценты, доколе не выплатят занимаемый, капитал. Если кто нибудь, вследствие крайней нищеты, не может заплатить процентов за год, мы взимаем с него в другой год двойные гроценты или, разграбив все его имущество, гоним прочь тех людей, о которых, поев, писанию, мы наиболее должны заботиться" 3). Конечно, в отношении крупных феодалов дело до „крайней нищеты" не доходило, но вотчины их разорялись и чаще всего попадали в руки кредиторов. По тогдашнему залоговому праву имение, отданное в заклад, переходило во владение кредитора. В условиях займа обычно обозначалось: „если я умру, а кабалы не выкуплю, то отчина моя поступает в собственность такого-то монастыря или храма"

 

Так как задолженность светских феодалов церкви с течением времени все более и более увеличивалась, то большое количество княжеских и боярских вотчин стало, постепенно перекочевывать в руки „непогребенных мертвецов".

 

М. Н. Покровский правильно заметил, что, когда пришла опричнина Грозного с ее массовыми конфискациями удельных земель, ей пришлось, в сущности, только доделывать то, что давным-давно тихо и скромно без казней и опал было начато смиренными иноками

 

Особенно церковные владельцы стремились прибрать к своим рукам черные земли, состоящие на государственном тягле и расположенные, главным образом, на крайнем севере европейской территории тогдашней России. Эти земли привлекали .непогребенных мертвецов" своими богатыми рыбными и соляными промыслами.

 

Процесс „освоения" этих земель церковными владельцами происходил двумя путями—через пожалование и частные сделки. С одной стороны, правительство передавало церковным владельцам черные волостные земли для управления, суда и сбора податей на правах „кормления". Но обычно управление этими волостями становилось наследственным, и церковные владельцы различными сделками прибирали их к своим рукам. Выпрашивая у правительства различные льготы как для своих земель, так и для тех, которые находились только в их управлении,—церковные владельцы, в конце концов, добились того, что в жалованных грамотах правительства стиралось юридическое отличие между тем и другим видом земель.

 

Но, с другой стороны, более распространенным способом .освоения" черных земель были частные сделки. Это видно из следующих примеров. С 1624 по 1648 г. Архангельский Устюжский монастырь сделал земельных приобретений по 50-ти сделкам на сумму 7008 р. (т. е. до 100.000 руб.) другой Гледенский монастырь в тот же период совершил 42 сделки на 4114 р. (до 45.000 руб.).

 

Эта экспроприация крестьянских волостных земель в XVII в. приобрела массовый характер. Крестьяне неоднократно жаловались на то, что монастырское замлевладение все более и более расширяется за их счет. Так, в 1627 г. крестьяне нескольких волостей Устюжского уезда подали коллективную жалобу на братию Телегова монастыря; ,и ныне", писали они, .беспрестанно в черных волостях у тяглых крестьян деревни и пожни, и пашни, всякие угодья покупают и за вклады емлют, и что, государь, было в тех волостях лучших деревень и крестьян, то они, старцы, все побрали к себе за монастырь". \)

 

Иногда церковные владельцы прибегали к прямым насилиям и" грабежу соседних крестьянских земель. Примеры можно привести следующие. В 1679 г. старец Амбросий с братией Дмитревского монастыря завладел одной „нивой", а другой—старец Перфилий. В 1678 г. тобольские захребетные и оброчные крестьяне жаловались, что митрополит Корнилий отнял у них в 1666 г. рыбные ловли. Такой же захватнический способ применял Кирилло-Белоозерский монастырь по-отношению -к соседним крестьянским землям.

 

Даже земли служилых людей не были застрахованы от грабежа и насилий ео стороны духовных отцов. Напр., верхотурские служилые люди указывали на то, что соседний монастырь отнял у них не только рыбные ловли, но и крестьянские пахотные земли с посеянным хлебом и скотские выпуски и поселил на отнятых землях своих мона-. стырских крестьян.

 

Иногда „непогребные мертвецы" не стеснялись прибегать к мошенничеству и подлогам в своей жажде к земельному накоплению. В 1481 г. .били на торгу кнутьем Чудского архимандрита, князя Ухтомского и Хомутова за то, что они .смастерили" грамоту на землю умершего князя Андрея Васильевича Вологодского, будто бы последний „дал к Спасову монастырю на калинное".  )

 

Некоторые не брезговали грабежом и разбоем. Напр., в Тотемском уезде строитель Тафтонской пустыни, старец Ферапонт участвовал в разбое и прятал у себя награбленное 

 

Наконец, стремление к наживе заходило так далеко, что духовные отцы не останавливались перед продажей собственных детей. Это видно из одной статьи судебника Ивана Грозного, которая запрещала монахам и монахиням продавать своих детей

 

В целях округления своих земельных владений церковные владельцы стремились уничтожить чрезполосицу путем обмена церковных земель на земли своих соседей; причем пускали в ход различные ухищрения для того, чтобы получить в том или другом виде выгоду.

 

В борьбе за землю духовные отцы не останавливались ни перед какими средствами. Каждый монастырь или архиерей стремился накопить как можно больше .мирских богатств". Часто между церковными владельцами завязывалась упорная и длительная борьба из за земли. Иногда дело доходило до вооруженных столкновений. Так, в половине XVII в. церковные власти рязанского архиерейского дома и Богословского монастыря, потеряв надежду в судебном порядке разрешить свои земельные споры, „собрали целые армии, вооружили их рогатинами, ружьями, дрекольем и стали драться, несмотря на то что для разбора дела был прислан майор Рагозин и межевщик. „Полководцы" отдали приказ подчиненным бить противников до смерти "

 

Еще более характерным является другой пример.

 

Черниговский архиерей Жураховский, не добившись от попа села Киреезки добровольной отдачи крепостных актов на право владения землей, закрыл приходскую церковь, где служил этот поп. Не довольствуясь этим архиерей послал отряд в 40 человек под начальстом монаха Иродиона, который окружил дом попа, ворвалса в дом, разбудил попадью, отнял ключи, отыскал и забрал крепостные акты на поповские участки. Поп же был арестован и посажен пся караул. Сначала его монахи уговаривали добром уступить свои права на „грунты и мельницы" архиерейской кафедре, а когда словесные убеждения не подействовали, то стали „нещадно бить кальчугами, засадили в кандалы, бросили в тюрьму, повесив железную цепь на; шею и подвергли разным другим мучениям". Дом же попа был разорен „до конца", жена принуждена была бежать, а все имущество попало в руки архиерейских „опричников" ').

 

Благодаря различным способам земельного накопления церковь к XVI в. превращается в богатейшего землевладельца-крепостника. Иностранец Рейтейнфельс не без основания полагал, что, если бы не было закона, ограничивающего права монастырей на приобретение новых земель, то церковь завладела бы значительной частью государства.

 

К содержанию книги: Писарев: "ЦЕРКОВЬ И КРЕПОСТНОЕ ПРАВО В РОССИИ"

 

Смотрите также:

 

Крепостное право  Открепление крестьянина  Крепостное право от бога  монастырское крепостное право   Закон о беглых