РУССКАЯ ИСТОРИЯ

 

 

Берхгольц о карнавалах Петра 1. Всешутейший собор князь-папы

 

Возьмем классическую характеристику этого последнего, сделанную в свое время Тэном. "Живописные праздники, которые давались во всех городах, торжественные въезды, маскарады, кавалькады составляли главное удовольствие народа и государей... Когда читаешь хроники и мемуары, видишь, что итальянцы хотели сделать жизнь роскошным празднеством. Все другие заботы им казались глупостью".

 

Мы не должны смущаться этим общим определением "итальянцы": в приведенных автором примерах мелькают имена Галеаццо Сфорцы, герцога миланского, кардинала Пьетро Риарио, Лаврентия Медичи, Папы Александра VI или Льва X. Итальянцы, стремившиеся превратить свою жизнь в роскошный праздник, это - опять-таки "двор" и отчасти "город", итальянское крестьянство жило и тогда так же, как двести лет раньше и как двести лет спустя. Приглядитесь к подробностям этого "роскошного праздника".

 

У Папы Льва X был шут, монах Мариано, "страшный обжора, который мог проглотить сразу вареного или жареного голубя и мог съесть за один присест сорок яиц и двадцать цыплят". Папу очень забавляла картина, где Мариано был изображен, окруженный всячески издевавшимися над ним чертями. В присутствии Папы представляют комедию, один сюжет которой, любезно объясненный предварительно публике папским нунцием, заставил покраснеть присутствовавших французских дипломатов. А можно себе представить, насколько целомудренны были эти современники Франсуа I, "тешащегося короля" (le roi qui s'amuse)!

 

Когда публика расходилась после этого спектакля, была такая давка и толкотня, что счастлив был тот, кому только "чуть-чуть" не сломали ногу. А накануне Папа смотрел турнир между двумя кавалькадами: одна была одета в костюмы мавров, другая - в испанские. Дрались "только" палками, "что было очень красиво видеть и безопасно". Но на другой день был бой быков, уж не столь безопасный, во время него было убито три человека и две лошади. Потом опять была комедия, на этот раз не понравившаяся Папе: автора ее, в наказание, завернули в одеяло и подбросили кверху с таким расчетом, чтобы он ударился животом о подмостки сцены*.

 

      Возьмем теперь записки какого-нибудь современника петровской реформы, имевшего случай наблюдать Россию "сверху", хотя бы известный дневник Берхгольца. Вам покажется, что русские, подобно итальянцам XVI века, решили всю свою жизнь превратить в сплошной праздник и считают все остальное глупостью. С раута в Летнем саду мы попадаем на бал во дворце, с бала - на спуск нового корабля, что стоит десяти балов, со спуска корабля - на маскарад по случаю Ништадтского мира.

 

 

Неправильно сказать "на маскарад", ибо их было несколько, и каждый длился по нескольку дней. Густая пелена винного угара висит над всей этой чрезвычайно обстоятельной и многоречивой одиссеей голштинского двора в Петербуге, рассказанной Берхгольцем, и не без вздоха облегчения сообщает он иногда (так редко!), что "сегодня разрешено было пить столько, сколько хочешь".

 

Ибо обыкновенно пить было обязательно, сколько хочет царь... Лаврентий Великолепный, тщетно пытавшийся достать слона для одной из своих процессий, мог бы позавидовать Петру, к услугам которого был целый зверинец. И уж, наверное, никакому итальянскому князю не удалось бы устроить такого маскарада, который подарила Петру русская зима, когда целый флот двигался по улицам Москвы на санях.

 

Экипаж самого царя представлял точную копию в миниатюре только что спущенного недавно величайшего корабля русского флота "Миротворца" (он, конечно, назывался по-голландски - Fridemaker).

 

На нем было несколько мальчиков-юнг, проделывавших все морские эволюции, "как самые лучшие и опытнейшие боцмана". По команде Петра они ставили паруса, как требовало направление ветра, "что оказывало хорошую помощь 15 лошадям, которые тащили корабль".

 

Он был вооружен 8 или 10 настоящими пушками, из которых Петр салютовал время от времени, а ему отвечал с другого такого же "корабля" валахский господарь, ехавший в конце поезда. Всего было около 60 саней - 25 дамских и 35 мужских, причем самые маленькие везли 6 лошадей. А перед этим "серьезным", или "настоящим", маскарадом шла еще шутовская процессия "князя-папы" с его кардиналами и божеством морской стихии Нептуном.

 

"Император, по всему судя, забавлялся истинно по-царски". Сколько стоило это удовольствие государю, который любил говорить, что "копейка рубль бережет", не нужно спрашивать. То была не первая забава такого рода на протяжении очень короткого времени: всего за несколько месяцев перед тем, все по случаю того же Ништадтского мира, был роскошный маскарад в Петербурге, длившийся тоже несколько дней и происходивший попеременно то на суше, то на Неве. В этом маскараде участвовало до тысячи масок.

 

Дамы были одеты пастушками, нимфами, арапками, монахинями, арлекинами, скарамушами, а впереди них шла императрица со всеми фрейлинами и статс-дамами в костюмах голландских крестьянок. Мужчины шли в костюмах французских виноделов, гамбургских бургомистров, римских воинов, турок, индейцев, испанцев, персиан, китайцев, епископов, прелатов, каноников, аббатов, капуцинов, доминиканцев, иезуитов, министров в шелковых мантиях и огромных париках, венецианских нобилей, корабельных плотников, рудокопов и, наконец, русских бояр, в высоких собольих шапках и длинных парчовых одеяниях, "также и с длинными бородами, и ехали на живых ручных медведях".

 

А за ними, замыкая шествие, вертелся в огромном беличьем колесе царский шут, "очень натурально изображавший медведя", шел индийский брамин, увешанный раковинами, в шляпе с широчайшими полями, и краснокожие, покрытые разноцветными перьями. Два часа двигалось это шествие перед глазами от мала до велика собравшихся на Сенатскую площадь петербуржцев, а впереди него неутомимо колотил в барабан сам царь, одетый то голландским боцманом, то французским крестьянином, но не расстававшийся со своим шумным инструментом ни при каком костюме.

 

 

К содержанию книги: Покровский: "Русская история с древнейших времён"

 

Смотрите также:

 

Реформы Петра I  Эпоха Петра  Петр Первый  Реформы Петра Первого  Петр Алексеевич  Судебная реформа Петра  юность Петра 1