ПРАВО И СУДОПРОИЗВОДСТВО В РОССИИ В 17 ВЕКЕ

 

 

Обязательственное право. Купчие, данные и закладные на вотчины и дворы

 

В Уложении получило закрепление и дальнейшее развитие обязательственное право. Начиная со второй половины XVI в. (указ от 15 октября 1557 г.) запрещалось заемщикам продаваться в полные холопы за долг. Закон предусматривал в случае неуплаты долга отдачу их заимодавцам головою до искупа. Именно в этой части Уложение повторило данный указ (XX, 39) .

 

Таким образом, обязательства, вытекающие из договоров, распространялись уже не на само лицо, а на его имущество или на его действия, следствием чего было погашение долга. При невыплате долга взыскание обращалось сперва на двор, движимое имущество, а затем на вотчины и поместья. Лишь несостоятельность должника влекла выдачу его кредитору головою до искупа, т. е. до отработки долга по установленной законом повременной оплате труда. Ответственность по обязательствам не была индивидуальной. Друг за друга отвечали супруги, родители и дети. По обязательствам несли ответственность холопы и крестьяне за своих господ, а господа в свою очередь за своих людей и крестьян.  Долги по обязательствам переходили по наследству (X, 132, 207). Рассрочка в уплате долгов до трех лет предусматривалась законом в отношении лиц, подвергшихся стихийным бедствиям (пожар, наводнение, грабежи) (X, 203). Уложение дополнило право отсрочки по тем или иным обязательствам, распространив его в отношении недорослей, вдов или девок, которые сами за себя ответить не в состоянии, «а родимцев у них на Москве нет». Если «родимцы» имелись вне Москвы и им по обязательствам предоставлена отсрочка, то эта же отсрочка распространялась п на родственных им недорослей, девок и вдов (X, 185).

 

В основе обязательственных отношений лежал договор, К середине XVII в. закоп требовал письменного оформления договоров, которые в зависимости от характера сделки назывались заемными кабалами, записями, крепостями, заемными памятями. Уложение строго регламентировало процедуру оформления договоров. Заемные кабалы п иные крепости писались площадными подьячими, и они же вписывались в документ в качестве послухов. «В больших делех» послухов вписывали по пяти-шести человек, а в небольших — по два-три человека. Менее двух послухов вписывать пе разрешалось. Заемные кабалы п иные крепости должны быть именпыми и за подписью лиц, на чье имя составлен документ. За неграмотных подписывали духовные отцы пли родственники и доверенные лпца. Заемную память разрешалось писать самому или поручить своему человеку, но при условии скрепления своей подписью. Такой вариант оформления, причем без послухов, свободно допускался в отношении заемных кре- яостей на сумму не свыше 10 рублей деньгами или соответственно товаром (X, 246, 247). В сельской местности неграмотным людям разрешалось при оформлении крепостей на сумму не свыше 10 рублей прибегать к помощи земских старост или церковных дьячков других сел. Попам, дьячкам и иным людям своих вотчин писать крепости не разрешалось. Такие документы теряли юридическую силу (X, 248, 249). В селах допускалось также оформление сговорных, свадебных и духовных памятей.

 

Купчие, данные и закладные на вотчины и дворы и иные крепости «в больших делех» оформлялись только площадными подьячими с указанием послухов, с подписями сторон и с регистрацией акта в приказе (X, 250). Такого рода договоры, оформлявшие крупные сделки и получавшие официальную санкцию, назывались крепостными.

 

 

Широкая практика договорных отношений, естественно, порождала злоупотребления. Уложение предусматривало три вида преступных деяний, связанных с заключением договоров: составление ложной заемной кабалы или иной крепости по соглашению с площадными подьячими; заключение сделки под принуждением; попытка ложного обвинения в принуждении к сделке. Закон в этих случаях давал потерпевшему право путем срочной (не позднее недели) подачи челобитной обжаловать действия своего контрагента, а воевод и приказных людей обязывал принять незамедлительные меры к расследованию дела. За подложную крепость определялась торговая казнь, возмещение бесчестья и тюрьма на полгода. Площадным подьячим угрожало отсечение руки, послухам — торговая казнь и тюремное заключение. Торговая же казнь и возмещение бесчестья определялись за ложное обвинение в принуждении к сделке, —и, разумеется,.выполнение условий заключенного договора. Допускалось, что ложное обвинение в принуждении к сделке делалось на суде. В таком случае уголовная ответственность не устанавливалась, а суд признавал сделку действительной и требовал выполнения ее условий (X, 251-253).

 

Преследовалась и купля-продажа вещей, на которые продавец не имел права собственности. Покупатель лишался приобретенного и привлекался к судебной ответственности по обвинению в утайке краденого (XXI, 64, 65; в отношении вотчин — XVII, 35). Наказуемы по Уложению и ложные иски, которые рассматривались как продиктованные желанием кого-либо «испродать» и «поклепать напрасно». Виновный выплачивал в пользу ответчика «проести» по гривпе за день. А за иски «с прибавкою» истцы выплачивали государевы пошлины втрое (X, 18, 19) .

 

К получению денег путем заклада имущества примыкал договор займа, который оформлялся заемной кабалой, регистрирует- мой. в Холопьем приказе.

 

 Вслед за указом 1646 г.  Уложение запрещало взимание процентов по долгам (X, 255), но фактически они взыскивались в обычном размере — 20%, хотя и были лишены судебной защиты, Формой подмоги и закрепления крестьян была ссуда, оформляемая ссудной записью (XI, 23, 32; XVIII, 40, 47). Обеспечение уплаты долгов по займу достигалось путем выплаты заряда- неустойки (XX, 44, 45), поручительством и взысканием долгов на наследниках "(X, 203, 207). Еще по указу 1628 г.  исковая давность по займам устанавливалась в течение 15 лет. Уложение допускало уплату долга частями, причем каждый взнос помечался на заемной кабале, и с этого момента право взыскания остальной части продлевалось на последующие 15 лет. Отсутствие такой записи делало факт уплаты юридически несостоятельным.

 

Те же последствия влекло неполноценное оформление кабал '(X, 254, 256—258). Наоборот, попытка должника «оболживить» достоверную и правильно оформленную кабалу влекла для него взыскание долга в двойном размере, и только признание вины на суде освобождало его от наказания. В равной мере крепость, составленная по всем правилам и не обжалованная до .суда^ не могла быть аннулирована в судебном порядке (X, 253, 259).-

 

Устанавливалась очередность уплаты долга: иностранцы имели преимущество перед русскими людьми в сроке получения долга, а царская казна получала такие же преимущества перед частными лицами (X, 260) . Несостоятельным должникам давалась отсрочка до трех лет, но при условии оформления поруки. Если поруки не было, то должник отдавался истцу до искупа. Из этого правила исключались дворяне и дети боярские, которые ставились па правеж. Частный случай отдачи головою до искупа предусматривался в отношении лиц, занявших деньги для торговли, но промотавших их «своим безумием» (X, 203, 204, 206, 261). В XVII в. получил развитие порядок передачи обязательств третьим лицам. Однако у кредитора и должника права на этот счет были различными. Кредитор мог передать свои обязательства третьему лицу без согласия должника, но должник не. мог сделать этого без согласия кредитора.

 

Если в прошлом поклажа рассматривалась как дружеская услуга, то в первой половине XVII в. она квалифицируется законом как имущественный договор, требующий письменного оформления и обязывающий хранителя вещей нести за них ответственность. Отсутствие документа лишало права иска о поклаже (X, 189, 192). Исключение допускалось лишь для служилых людей, находящихся в полках. При срочной отправке куда-либо они могли оставить свое имущество на хранение по месту расквартирования, не успев оформить договор поклажи. В случае возникновения претензий дело разбиралось в сыскном порядке. За лож- ныё иски о поклажах служилых людей предписывалось «бити кнутом нещадно» (X, 190, 191). Хранители вещей не несли ответственности в случае гибели имущества от стихийных бедствий и не по их вине. Однако лицо, вскрывшее опечатанную поклажу, отвечало за пропажу вещей (X, 194, 195).

 

Уложение регламентирует некоторые из сторон договора подряда. При отрицании подрядчиком (мастером) наличия заказа с целью присвоить материал заказчик имел право возбудить иск. Подрядчик отвечал за материал, взятый у заказчика для работы (X, 193, 272, 273). Предусмотрена и ответственность нанимателя за предмет имущественного найма — помещение или рабочий скот (Я, 274).

 

В состав гражданских правоотношений входило и сервитутное право, т. е. право на чужую вещь. В Уложении фиксированы сельские и городские сервитуты. К первым относилось право ставить запруды на реке в пределах своего владения, но при условии, что соседним помещикам запруды не принесут ущерба; право иметь свои угодья — озера, покосы, борти — в пределах чужих или общих для данной округи владений, не причиняя ущерба чужой собственности; и наоборот, хозяин владений (леса, лугов), в пределах которых находятся сервитуты, обязан предоставить к ним доступ (дорогу) и не причинять им вреда. В противном случае следовало возмещение ущерба (X, 238—243). Вопрос о городских сервитутах вытекал из сопряжения соседних дворовых сооружений и возможной отсюда угрозы чужой собственности: возведение построек на меже соседа, печей, поварен вплотную к соседским стройкам, сброс мусора с высоких кровель ну вплотную стоящие низкие и т. п. (X, 277—279).16 Ч/< К гражданско-правовой сфере относится и договор личного найма. В законодательстве, в том числе и в Уложении, предписывалось лицам, не имеющим права владеть холопами, заключать пибьменные акты при найме лиц в услужение. Такой договор найма, обычно именуемый жилой записью, заключался на срок не более пяти лет и регистрировался в Холопском приказе. В случае нарушения условий жилой записи со стороны отдавшего себя или своих детей в услужение выплачивалась неустойка (XX, 44, 45).

 

 

К содержанию книги: СОБОРНОЕ УЛОЖЕНИЕ 1649 ГОДА - КОДЕКС ФЕОДАЛЬНОГО ПРАВА РОССИИ

 

Смотрите также:

 

московское государство в 17 веке  уложение 1649 года  Крепостное право  Приказное делопроизводство ФЕОДАЛИЗМ В СРЕДНЕВЕКОВОЙ РОССИИ