ИСТОРИЯ РУССКОГО ПРАВА. Древняя Русь

 

 

Города на Руси - старшие города и пригороды . Земельное владение - общинное, вотчинное, княжеское, поместное и церковное

  

Города

 

Города на Руси в настоящем периоде, так же как и в прежнее время, делились на старшие города и пригороды. Отношение пригородов к старшим городам в этом периоде стало изменяться, частью при помощи самих князей, а частью от перемены самого положения дел. Но эта перемена отношений пригородов к старшим городам в настоящем периоде коснулась только очень немногих пригородов. Вообще же младшие города вполне зависели от старших, так что князь, владевший старшим городом, признавался князем и в пригородах.

 

Кроме, собственно, земских городов был еще разряд особых городов княжеских, построенных самим князьями. Начало существования этих городов относится еще к 1-му периоду (города, построенные Олегом), но полное их развитие принадлежит к настоящему периоду. Они делились на два разряда. К первому разряду принадлежали города, построенные для ограждения границ, ко второму — города, построенные для увеличения княжеских доходов или вообще для тех выгод, которые князья находили от постройки города в том или другом месте. Первые города строилисьна границах, преимущественно против степных соседей. Таковы были города, построенные Владимиром по Десне, Остеру, Трубежу, Суле и Соже.

 

Причина постройки этих городов выражена в летописи, где сказано: «Нача борубати мужи лучшие от словен и от кривичей и от чудь и от вятичь, и от сих несели грады; бе бо рать от печенег, и бе воюяся с ними и оделяя>. Из этого свидетельства мы ясно видим, что такие города имели значение крепостей, в которых жители, собранные из разных стран, занимали собой гарнизоны или, по-тогдашнему, засады. Стало быть, в этих городах не могло быть промыслов: жители их были военные и поэтому характер самих городов был военный. Нередко города эти заселялись пленниками, захваченными на войне. Так, в 1032 г, Ярослав строил города и населял их пленниками, приведенными из Польши. Впоследствии эти города были заселены кочевниками, которые, приняв покровительство русского князя, стали служить оплотом от набегов других кочевников. Так, в Приднепровье города по рекам Роси и Трубежу были заняты торками, берендеями, печенегами и другими кочевниками, известными под общим именем Черных Клобуков или черкасов. Эти кочевники служили передовой стражей Русской земли от половцев. Подобные же города были построены в Черниговском княжестве по рекам Семи и Сожи и заселены беловежцами или хозарами и мирными половцами. Полукочевое народонаселение тогдашних городов, хотя и управлялось своими племенными князьями, но по территории тянуло к земщине того города, на земле которого они селились.

 

Поэтому они полностью зависели от старших городов и принимали большое участие в земских делах, поддерживали старшие города и, в свою очередь, получали от них помощь. Княжеские города второго разряда строились в местах или удобных для производства каких-либо промыслов, или в местах, почему-либо приятных строителю.

 

 

 Эти города имели характер исключительно частной собственности; князья пользовались с них доходами и распоряжались ими, как своей собственностью по своему усмотрению; так, например, Владимир Василькович в своем духовном завещании пишет: Дал есмь княгине свой город Кобрин и с людьми, и с данью, как при мне даяли, так и по хне ать дают княгини моей Частное право князей на эти города не отнимало у них земского значения. Города, как земские, так и частных собственников по территории, т. е. по земле и воде, тянули к старшему городу и делались его пригородами. Так Владимир, построенный Владимиром Мономаком на земле Суздаля и Ростова, считал себя пригородом или колонией »тих городов, хотя населеняе его состояло из пришельцев из разных стран, а когда вла-димирцы при преемниках Андрея Боголюбского восстали яа ростовцев, то ростовцы говорили: «Владимирцы наши пригородные и холопи, пож жем их город и опять поставим там своего посадника».

 

Кроме княжеских, были еще в этом периоде города, принадлежавшие церквям и другим частным собственникам. Так, соборная Владимирская церковь владела несколькими городами, пожалованными ей Андреем Боголюбским, также у новгородских бояр быля городя в Заволочье. То же было в Рязанском княжестве, в Черниговском и, вероятно, ь других. Но эти города вместе с тем принадлежали и земщине, они тянули к старшим городам и никаких особенных отношений к другим городам и гражданских отличий не имели. Поэтому решение веча старшего города имело влияние на все города, были ли они построены самим старшими городами или частными собственниками. Право частной собственности на города на Руси никогда не было полным и самостоятельным, совершенно иначе, чем это было, например, в Германии. Если бы какой-нибудь частный собственник, владевший городом, вздумал отделиться от земщины, то это не обошлось бы без войны с ней. Это составляет отличительный характер русских городов — кем бы они ни были построены, всегда принадлежали земщине.

Селения в настоящем периоде делилась на земские или черные, княжеские, церковные, монастырские и других частных собственников. По устройству своему они все имели общинный характер, а по населению состояли из свободных людей, по своему усмотрению селившихся на той или другой земле и принимавших на себя обязанности по взаимному договору с владельцем земли, т. е. с князем, монастырем, земской общиной, боярином или другим частным собственником. А посему жители всех разрядов селений без различия составляли один класс сельцев, носивших одно название смердов или общинников. По занятиям или промыслам жители селений были преимущественно земледельцы. Впрочем, не все селения были земледельческие: былн также селения бортников, т. е. людей, занимавшихся пчеловодством, рыболовов, звероловов и др. сельских промышленников; были также селения, которые занимались извозом купеческих товаров из одного места в другое. Такими были преимущественно селения, лежавшие по волокам между судоходными реками. По свидетельству договорной грамоты Ростислава Смоленского с Ригой, жители селений, лежавших между Западной Двиной и Днепром, занимались на свой страх под круговой порукой извозом русских и немецких товаров и составляли общины извозчиков, к которым принадлежали только внесшие определенную плату. По всей вероятности, подобные общины находились по всем волокам. В некоторых памятниках упоминаются еще общины перевозчиков по рекам; так, в договорной грамоте Новгорода с Ганзой упоминается община перевозчиков по Ижоре и Неве; без сомнения, такие же общины были и по Волге, Днепру, Волхову, Двине и по другим судоходным рекам.

 

Селения, как и в первом периоде, находились в подчиненности своим городам, или, как тогда говорили,«тянули к городам судом и данью», или — «тянули к городам по земле и воде», т- е. все сельские поземельные имения, как общинные, земские принадлежали к земщине того или другого города. Поэтому селения не могли быть перечислены от одной земщины к другой. Так, князья или другие собственники, переходя в другое место, не могли также переводить с собой и селения. Частное право собственников населения не уничтожало прав аемгщгаы-, на землях которых они стояли. Каждое из селений, на чьей бы земле оно ни находилось, управлялось своим вечем или мирской сходкой и выборными из самих же сельчан старостами. В селениях частных собственников при выборных старостах были еще тиуны, ключники, посельские и другие приставники, присылаемые в селения их владельцами. Но все эти правители заведовали в селениях только экономической частью, в управление же их не вмешивались и предоставляли им управляться своим вечем и старостами. Владельческие имения не всегда населялись свободными людьми, но иногда и рабами; впрочем, это бывало редко; рабы поселялись своими господами среди свободных поселенцев, да и то в немногих семьях; так, по крайней мере, можно заключить по дошедшим до нас писцовым книгам XV века.

 

Поземельное владение на Руси по-прежнему было общинное, вотчинное, княжеское, поместное и, сверх того, появившееся с введением христианства — церковное или монастырское.

 

Общинные земли в настоящем периоде стали называться черными землями и по-прежнему не составляли ничьей частной собственности, а считались землями государственными. На них были построены земские города и селения, и каждая община — городская или сельская, владела принадлежащей ей землей, как собственностью, нераздельно. Члены общины имели только право пользования участками общинной земли и не могли ни продавать их, ни закладывать иначе как тем лицам, которые пожелали бы вступить в члены общины и приняли бы на себя тягло, лежащее на земле; поэтому защита или охрана общинной земли лежала на Целой общине, а не на отдельных ее членах, и в случае споров за владение суд имел дело с самим общинами или с их выборными представителями, а не с отдельными членами. Владение общинной или червой землей всегда влекло за собой исполнение разных повинностей и платеж податей, лежащих на общине: член общины, получая участок земли, вместе с тем принимал на себя и ту долю общинных повинностей, которые лежали на земле, — без этого условия община не девала земель. Общинные земли делились в городах на дворы, а в селах на оковы, бочки, чегверти и т. д. по количеству хлеба, засеваемого на ко. Соразмерно с пространством засеваемой земли взимались подати. Кроме того, сельски земли делились на выти, у новгородцев на обжи, т. е. такие доли, которые представляли полный надел того или другого члена общины. По качеству черные земли делились, так же, как и другие разряды земель, на пахотные, сенокосные, лесные и др. К ним же причислялись разные угодья и промыслы: рыбные и звериные ловли, бортные урожаи и в некоторых местах соляные промыслы.

 

Вотчинные земли по-прежнему были частной собствелностью; они, как и раньше, приобретались расчисткой диких полей и лесов, покупкой и дарением, по наследству и по другим гражданским сделкам между собственниками, а также, хотя и редко, пожалованием от князя. Владение вотчинными землями, как полной собственностью, вообще оставалось на прежних основаниях, но, вследствие разделения Руси на уделы, появилось некоторое ограничение прав собственника на вогчинную землю, состоящее в том, что вотчинник, переходя на службу другого князя, а не того, во владениях которого находилась его вотчина, хоть и не терял своего права на вотчину, но тем не менее вотчина со своим владельцем не переходила во владения другого князя — она принадлежала прежней земщине, платила дань прежнему князю и тянула к своему городу; поэтому вотчинник не мог перечислить вотчину из одного владения в другое. Таким образом, с появлением уделов ясно обозначилось, что частная поземельная собственность имела тесную связь с общинным или земским поземельным владением, вотчина не могла отделиться от земщины, К которой она тянула судом и данью. Поземельная собственность, хотя и не стесняла личности самого владельца, но тем не менее налагала на него некоторые обязательства по отношению к той земщине, к которой принадлежали его владения, так что дружинник, принимая на себя разные повинности и платежи, лежавшие на его земле, делался в некоторой степени земцем. Вотчинные земли могли быть и городскими; последние обыкновенно назывались белыми или обеленными, в противоположность сельским, которые назывались черными.

 

Княжеские земли по происхождению своему, как мы уже знаем, или были уступлены князю земщиной, или приобретены им покупкой у частных собственников и расчисткой диких полей и лесов. Те и другие земли были собственностью князя; но появление уделов на Руси ясно показало, что его права на эту собственность были неодинаковы, а именно: князь, переходя из одного удела в другой, уже терял всякое право на земли, уступленные ему земщиной, потому что они целиком переходили к новому князю; земли же, приобретенные покупкой или расчисткой и заселением диких полей и лесов, оставались за ним как частная собственность, и в тех случаях, когда он переходил в другое владение, новый князь яе имел на них прав собственника. Отсюда понятно, что земли, уступавшиеся князю земщиной, составляли принадлежность собственно княжеской власти, а не личности того или иного князя. Земщина уступала их только на власть князя; следовательно, они не были частной собственностью князя, а принадлежали к землям государственным. Из этих земель князь раздавал участки своим дружинникам за их службу; но он не имел права отдавать их в вотчинное владение. В землях покупных, составлявших частную собственность, князья устраивали разные хозяйственные заведения, доходы с которых шли в их казну. К частной собственности князей принадлежали не только сельские земли и угодья, но и городские дворы, которые оди покупали у частных собственников; так, в Путивле был дом Святослава Ольговича, о котором летопись упоминает под 1146 годом, при взятии Путивля Изяславом: И ту двор Святославль раздели на 4 части, и скотнице, брестьянице и товар, иже бе не мочно двинути и в погребех было 500 берковсков меду, а вина 80 корчаг, и церковь св. Вознесения всю оплупиша и не оставиша ничтоже княжа, но веяразделиша и челяди семь сот. Также под 1158 годом летопись упоминает о дворах Юрия Долгорукого, рассказывая о мятеже, бывшем в Киеве по смерти этого князя: Много зла сотворися в тот день: разграбиша двор его красный и другий двор его за Днепром разграбиша, его же звашет сам раем, и Василькво двор, сына его разграбите, в городе. Частные княжеские земли, хотя принадлежали к земщине и входили в состав государственных земель, но в то же время управлялись волостелями и посельскими или тиунами, присылаемыми князем; следовательно, они ничем не отличались от земель частных владельцев. Управу приставников в княжеских землях Даниил Заточник характеризует следующими словами: «Яе имей двора близ княжа двора, не держи села близ княжа села, тиун бо его, яка огнь трепещицею накладен».

 

Поместные земли в этом периоде, как и в предыдущем, не были собственностью своих владельцев; они раздавались князьями дружинникам на праве пользования на протяжении службы их князю; и так как они раздавались из тех земель, которые были уступлены собственно княжеской власти, а не лично князю, то в настоящем периоде с развитием удельного разновластия значение поместных земель ясно определилось, потому что дружинники, переходя вместе со своими князьями из одного владения в другое, лишались всех прав на поместья в прежнем владении, которые переходили к новому князю и раздавались им его дружинникам. Таким образом, ясно обозначалось, что поместья никогда не были частной собственностью и не могли быть ею; они всегда составляли собственность государственную и в сущности имели одинаковый характер с черными землями. Как община раздавала черные земли по участкам своим членам с обязательством нести известные повинности и податя, лежащие на том или ином участке, так же точно и союз общин — государство отдавало князю земли с тем, чтобы он раздавал их своим дружинаикам также с обязательством нести службу со своего участка. Впоследствии, как мы увидим, с поместных земель была определена служба с такси же точностью, с какой определялись повинности и подати с черных земель; именно, от помещика требовалось, чтобы он выходил на войну в известном вооружении и с определенным числом слуг, сообразное количеством земли, данной ему в поместное владение. Впрочем, это было только впоследствии, а в XI, XII и XIII в. едва ли была такая точность и определенность в распределении повинностей с поместных земель, по крайней мере до нас не дошло ни одного памятника, в котором бы указывалось, какие повинности лежали в этом периоде на поместных землях. Но во всяком случае нужно предположить, что поместные земли в этом периоде несли определенные повинности, потому что, как мы уже сказали, они не имели характера исключительности и, как и черные земли, составляли собственность государственную.

 

Разница между черными и поместными землями состояла только в том, что общины раздавали своим членам участки меньшие по сравнению с теми, которые князья давали своим дружинникам. Характер поместных земель, обусловленный тек, что они были собственностью государства, имел большое влияние на само устройство русских владений. Такой характер поместий в связи с удельной системой не давал русским помещикам возможности усилиться настолько, чтобы быть в тягость князьям н народу, как феодалы в Западной Европе, потому что, хотя поместье и лен по форме своей были почти одинаковы, т. е. означали неполное, временное владение за службу, но в сущности между ними была огромная разница: лен принадлежал государю, а не государству, следовательно, феодал, получив от государя лен на время службы, мог незаметно обратить его в полную собственность и увеличить свои владения получением новых земель от государя и постепенным превращением их в полную собственность. Так в действительности и было сделано феодалами Западной Европы, владения которых из ленных стали родовыми. Но русские помещики этого сделать не могли, потому что ни постоянная служба одному князю, ни переход из службы одного князя на службу к другому не упрочивали за ними поместий и не позволяли обращать их в полную собственность. Продолжая службу у одного князя, помещик должен был переходить из одного удела в другой, следовательно, терять свои права на поместья, и если бы для сохранения за собой поместья он вздумал перейти на службу того князя, которому доставался удел, где было его поместье, то и это не всегда упрочивало за ним права на поместье, потому что князь приводил с собой своих дружинников, которых должен был наделять поместьями и, следовательно, волей неволей должен был или выгонять прежних помещиков, или же убавлять их поместья.

 

Конечно, князь мог удовлетворять своих дружинников и не касаясь поместий, принадлежавших дружинникам, перешедшим к нему на службу от прежнего князя — он мог назначить им жалованье и кормление, но это не всегда было возможно и притом только сохраняло помещикам право владения на более продолжительное время, но тем висколько не увеличивало и не давало средств обращать поместье в полную собственность, и тем резко отличало помещиков от феодалов. Монастырские и церковные земли появились на Руси вместе с введением христианства, потому что уже во Владимировой уставе упоминаются монастыри, лечебницы, странноприимные дома, гостиницы и пр., принадлежащие церквям, епископам и митрополиту. Точно так же и при Ярославе, как это видно из его устава, все эти учреждения принадлежали церкви. Мы не знаем, давались ли в это время монастырям и церквям вотчины — ио всей вероятности, они не давались. Это можно заключить из того, что летописец, перечисляя все то, что сделал для церкви Ярослав, говорит только о том, что он давал церквям урок, но о землях и угодьях не говорит ничего.

 

 В первый раз о пожертвовании церкви земли летописец упоминает под 1061 годом при Изяславе Ярославиче. Изяслав, по словам летописца, дал Антонию, основателю Печерского монастыря, Печерскую гору. Впоследствии монастыри и церкви приобрели значительные недвижимые имения или через покупку у вотчинников, или через расчистку диких полей и лесов, или через дарение на помин души князьями и частными лицами, или, наконец, через пожалование от князей на содержание и устройство церквей. Так, в грамоте Ростислава Мстиславича Смоленского, данной им в 1150 году смоленской епископии, сказано: И се даю на посеет св. Богородицы из двора своего осмь капий воску и на горе огород с капустником и с женою и с детьми, за рекой тетеревник с женою и с детьми. Особенно были богаты недвижимыми имениями наиболее уважаемые монастыри и епископские кафедры; епископ Владимирский Симон так говорит о богатстве своей кафедры: Кто не весть мене грешного епископа Симона и сия соборныя церкви Владимирских и других суздальские церкви, колико же иместа градов и сел. А что монастыри и церкви получали большие вклады от частных лиц, видно из монастырских и церковных вкладных описей XII века. Они, например, свидетельствуют, что один богатый новгородец Олекса, впоследствии Варлаам Хутынский, пожертвовал большой участок земли Хутынскому монастырю. Известия же о том, что монастыри приобретали земли расчисткой диких полей и лесов, рассыпаны преимущественно по новгородским памятникам; у нас нет необходимости перечислять эти известия. Земли монастырские и церковные носили характер вотчинных земель, т. е. частной поземельной собственности с правом отчуждения. Но вместе с тем они имели свой особый характер, состоявший в том, что они принадлежали не физическому лицу, а юридическому; они составляли принадлежность не того или иного епископа, или монаха, а епископского сана и монастыря.

 

При таком характере этих земель во владении ими были некоторые особые условия. Так, епископ мог свои земли продавать, закладывать, обменивать или отдавать в поместное владение своим боярам и слугам, но он не мог дарить их или отдавать по завещанию, и они целиком переходили к последующему епископу. Иное дело, если епископ имел вотчины родовые или приобретенные покупкой на собственные деньги; такие вотчины он мог даригь и завещать. Точно так же и монастырские земли принадлежали собственно монастырю, а не монахам и потому не могли быть ни продаваемы, ни закладываемы, ни отдаваемы по завещанию монахами их родичам и т. д., а всегда составляли принадлежность монастыря. Церковные земли точно так же были принадлежностью церкви, а не причта, который только имел право пользоваться доходами с них.

 

Следовательно, владение этими землями предоставлялось только в известных пределах и они не могли быть отчуждены каким-либо образом. Кроме того, по тесному соединению церкви с приходом;, в охране и управлении церковным имуществом принимали участие все прихожане в лице избираемых ими церковных старост. Доказательство этому мы находим в уставкой грамоте Всеволода Мстиславича, данной им церкви Иоанна Предтечи на Опоках (в Новгороде), в которой имений сказано, что для управления имением этой церкви избирались церковные старосты. Но власть причта и прихода относительно церковных земель была еще ограничена властью епископа, так что ни причт, ни приход не могли без согласия епископа распоряжаться церковными землями.

 

 

К содержанию: Профессор Беляев. Курс лекций по истории русского законодательства

 

Смотрите также:

 

Древнерусский суд. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО ДРЕВНЕЙ РУСИ.  Княжеский суд – законы Древней Руси

 

Княжое право в Древней Руси 10-12 веков.  РУССКИЕ ЗАКОНЫ. История русского права

 

Государство и право древней руси. "Русская правда" - памятник...