ИСТОРИЯ РУССКОГО ПРАВА. ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ ПАМЯТНИКИ

 

 

Соборное Уложение 1649 года царя Алексея Михайловича

  

Старейшим памятником законодательства в четвертом периоде было Уложение царя Алексея Михайловича, изданное в 1649 году. История составления этого памятника была следующая: еще в царствование царя Ивана Васильевича, вскоре по издании Судебника, были заведены по всем приказам законные книги, в которые постоянно заносились все новые узаконения, заключающиеся как в царских повелениях, так и в боярских приговорах, составлявшихся по разным новым случаям общественной и частной жизни, доходивших до суда и требовавших законного решения. А при царе Михаиле Федоровиче заведены были статейные списки в Челобитенном Приказе, куда вносились все дела, требующие царского решения и присылаемые на доклад царю из других приказов, В эти статейные списки писались по статьям все доклады государю, по которым требовался или новый закон, или изменение и объяснение старого; на эти статьи, но выслушании их государем, писались тут же в статейных списках, против каждой статьи, ответы или государевы указы, за пометой думного дьяка.

 

Потом со статейных списков делалась роспись и посылалась по приказам, где эти росписи, под именем уложения, погодно заносились в законные книги, заведенные в приказах царем Иваном Васильевичем. Книгэтих год от года накапливалось более и более, и так как все узаконения заносились в них только в хронологическом порядке, без отношения к содержанию, то пользование таковыми книгами год от года затруднялось. К тому же боярские приговоры по приказам продолжали иметь силу закона, издаваемого правительством, так что нередко даже из Челобитенного Приказа посылались по приказам памяти с вопросами: какие боярские приговоры принимаются в руководство по тем или другим делам? И потом приговоры эти вносились в статейные списки вместо государевых указов. А иногда боярские приговоры по приказам, принимаемые без государева утверждения в руководство, отменялись, когда доходило в делах до Боярской Думы. Все это еще при царе Михаиле Федоровиче развивало потребность в новом общем уложении, в котором бы законы были расположены не по времени их выхода, а по материям, во взаимной связи по их содержанию. Попытки сделать такое уложение были еще при Михаиле Федоровиче и в первый год царствования Алексея Михайловича.

 

Наконец, в 1648 году 16 июля царь Алексей Михайлович на общей думе своей с патриархом и святителями, бывшими тогда в Москве, и со своими боярами и другими думными людьми положил собрать все статьи из правил св. Апостолов и св. Отецов, из градских законов греческих царей, которые пристойны к государевым и земским делам, а также статьи прежних государей российских, указы царя Михаила Федоровича и боярские приговоры на всякие государственные и земские дела; и те го-сударские указы и боярские приговоры со старыми Судебниками справить, А на которые случаи ни государских указов, ни боярских приговоров не было, и на те бы случаи по тому же написать и изложить по его государеву указу общим советом, чтобы Московского государства всяких чинов людям, от большего и до меньшего чину, суд и расправа была во всяких делах всем ровно.

 

 

И на этой же думе 16 июля собрание всех этих статей и указов и приготовление их к докладу было поручено: боярам — князю Никите Ивановичу Одоевскому и князю Семену Васильевичу Прозоровскому, да окольничему князю Федору Федоровичу Волконскому, да дьякам Гавриле Леонтьеву и Федору Грибоедову. А для слушания сего доклада на той же думе было положено выбрать из стольников, стряпчих и дворян московских и жильцов по два человека, да из городов — дворян и детей боярских: из Новгорода с пятины по человеку, из других больших городов — от города по два человека, а из меньших — от города по человеку, из гостей трех человек, из гостиной и суконной сотни по два человека, из черных сотен и из слобод и из городов с посадов — по человеку, добрых и смышленых людей, чтобы сие государево царственное и земское дело с теми со всеми выборными людьми утвердить и на мере поставить, чтобы все те дела по нынешнему государеву указу и по Соборному Уложению впредь были ничем нерушимы.

 

Через два с половиной месяца после сей думы боярин, князь Никита Иванович Одоевский, с товарищами исполнили порученное им дело и представили государю составленное ими Уложение, которое 3 октября того же 1648 года было прочтено, сперва перед государем и его думой, а потом в Ответной Палате перед съехавшимися в Москву выборными людьми под председательством боярина князя Юрия Алексеевича Долгорукого. По выслушании и одобрении нового Уложения государем и собором, царь, для большего утверждения, одобренное всеми Уложение велел подписать патриарху, бывшим на соборе святителям, боярам, думным и всем выборным людям, потом по подписании списать его в книгу, которую закрепить дьякам Гавриле Леонтьеву и Федору Грибоедову, и С той книги уже напечатать и разослать по всем приказам и городам.

 

Подлинный свиток или столбец Уложения теперь хранится в Московской Оружейной Палате; он имеет в длину 434 аршина и подписан патриархом Иосифом, 2 митрополитами, 3 архиепископами, одним епископом, 5 архимандритами и игуменом, 15 боярами, 10 окольничими, казначеем, думным дворянином, печатником, думным дьяком, благовещенским протопопом, 5 московскими дворянами, 148 городовыми дворянами, 3 гостями, 12 выборными от московских сотен и слобод, 89 выборными посадскими из городов и, наконец, 15 выборными от 15 московских стрелецких приказов или полков; всего 315 подписей или рукоприкладств, которые помещены на оборотной стороне свитка-Источниками при составлении Уложения были: правила св. Апостолов и св. Отецов, градские законы греческих царей, насколько они были известны на Руси по Кормчим и другим церковно-гражданским юридическим сборникам, старые Судебники, уставы прежних государей российских, Стоглав, узаконения царя Михаила Федоровича, боярские приговоры и, наконец, Литовский Статут 1588 года. Составители Уложения в порядке расположения глав имели образцами Литовский Статут и Закон Судный людем; впрочем, они не везде следовали своим образцам, а держались и своих правил и ставили статьи и главы в той связи, которая почиталась ближайшей по понятиям и строю тогдашнего русского общества.

 

Уложение царя Алексея Михайловича разделяется на 25 глав. Глава 1-я состоит из девяти статей: первая из них назначает наказание богохульникам — сожжение: «а будет сыщется до пряма, и того богохульника, обличив, казнити — сжечь». Во 2-й статье назначена смертная казнь тому, кто произведет в церкви мятеж и не даст окончить литургию. Следующие затем семь статей составлены также против нарушителей церковного благочиния, которым назначены наказания, смотря по вине, из коих первые пять говорят о разных обидах, наносимых в церкви как священнослужителям, так и мирянам, а последние две запрещают подавать в церкви челобитные государю и епископам. Во всех прежних законодательных памятниках на Руси мы не встречали узаконений, находящихся в сей главе, в Литовском Статуте их также не находится. Хотя первая статья, очевидно, взята из Моисеева закона, помещаемого в Кормчих, где также назначена смерть за богохульство, но в Моисеевом законе о сожжении богохульника не упоминается; там сказано: «кленый имя Господне смертию да умрет, камением да побиют и весь сойм». Следовательно, здесь Уложение следовало своим правилам. Вообще вопрос о преступлениях против религии и церкви в таком виде, как он находится в Уложении, в прежних русских законодательных памятниках не встречался; но теи ке менее на практике сожжевие употреблялось против богохульников и в Новгороде, и в Москве, но узаконения сего не вносили в законодательные памятники потому, что прежде светского законодательства не смешивали с церковным; Уложение первое допустило такое смешение в подражание — или Юстинианову кодексу, или, вернее, более знакомому Закону Судному людем.

 

Глава 2-я говорит о государской чести и как государево здоровье обе регать. Здесь, во-первых, назначается смертная казнь злоумышленникам на жизнь государя, бунтовщикам и изменникам, во-вторых, поместья и вотчины после бежавшего или казненного изменника или бунтовщика отписываются на государя, причем ежели после изменника или бунтовщика останутся жена или дети, не участвовавшие в измене и не знавшие о ней, то из поместий и вотчин изменника им выдается на прожиток такая часть, какую укажет государь. Ежели же изменник жил вместе со своими родственниками не в разделе и владел с ними имением сообща, и родственники про его измену не знали, то имение не подлежит конфискации. Ежели изменник, бежавший в чужое государство, воротится назад и будет прощен государем, то прежние поместья ему не возвращаются, а в вотчинах, как государь укажет. В-третьих, в настоящей главе говорится об изветах в государственных преступлениях: здесь допускаются доносы холопов на-своих господ, а кто, зная о каком заговоре, не донесет, тот подвергается той же казни, какая следует заговорщику; но кто на кого сделает извет и не докажет, тот подлежит тому же самому наказанию, которому бы подвергся тот, на кого он сделал ложный донос. Вся настоящая глава нигде не встречалась в прежних законодательных памятниках и, вероятно, была вызвана смутами, начавшимися по смерти царя Ивана Васильевича; при составлении ее составители имели себе образцом Литовский Статут и наибольшую часть правил выписывали почти без изменений из его первого раздела.

 

Глава 3 я говорит о государевом дворе. Здесь, во-первых, запрещается делать ссоры на государевом дворе; во-вторых, запрещается ходить на государев двор с оружием или стрелять из луков и пищалей; в-третьих, запрещается делать какие либо похищения в государевых селах, Эта глава прямо взята из Литовского Статута, из первого его разряда; только в Уложении наказание втроелегче против Статута: так, за ссору или драку на государевом дворе по Статуту назначается тюремное заключение на три месяца, а по Уложению на один месяц.

 

Глава 4-я говорит о составителях фальшивых грамот, актов и других бумаг, а также о фальшивых подписчиках и подделывателях печатей. Этаглава без перемены взята из Литовского Статута, именно из 16 артикула 1-го раздела.

 

Глава 5-я говорят о подделывателях монет и о серебряных и золотых дел мастерах, которые 5удут примешивать в серебро и золото медь, или олово, или свинец. Эта глава также заимствована из Литовского Статута, только в Уложении положено различное наказание подделывателям денег и золотых дел мастерам, примешивающим свинец к серебру или золоту; первым Уложение назначает заливать горло растопленным металлом, а вторых бить кнутом; по Литовскому же Статуту назначена и тем и другим одна казнь — заливать горло растопленным металлом.

 

Глава 6-я говорит о паспортах отправляющимся в чужие земли. По этой главе выдача паспортов или проезжих грамот для отправления за границу была предоставлена воеводам по всем городам; кто же поедет в чужую землю без проезжей грамоты, того бить кнутом. Но в порубежных городах тамошним жителям дозволяется ездить в соседние немецкие и литовские земли без проезжих грамот.

 

Глава 7-я говорит о службе ратных людей. При составлении этой главы составители взяли себе за образец второй отдел Литовского Статута об обороне земской; но, придерживаясь сего образца, они в то же время старались не изменять основных законов Московского государства относительно ратной службы. Из настоящей главы мы видим, во-первых, что московские ратные люди в мирное время содержались от данных им поместий и других источников, в военное же время получали от государя особое денежное жалованье, смотря по службе. Обычай давать ратным людям денежное жалованье во время войны был известен и прежде, но по уложению оп обращен в постоянный закон, и для доставления ратным людям жалованья назначена особая подать со всего государства, чего прежде не бывало. Во-вторых, ратные люди высылались ня службу городскими воеводами и должны были являться на службу со своими запасами; пришедши на службу, обязаны оставаться при полках до конца похода или до роспуска; а кто из дворян или из детей боярских побежит со службы, не дождавшись роспуска, того за первый побег бить кнутом, за второй побег также бить кнутом и убавить 50 четвертей поместья, а за третий побег бить кнутом и вовсе отнять поместье; а кормовых ратных людей за побег бить кнутом и вычитать из жалованья, за даточных же беглых людей взыскивать с тех, чьи те люди, по 20 рублей за человека. В-третьих, старые, больные и увечные, хотя по осмотру и освобождались лично от службы, но должны были выставлять вместо себя своих детей или других родственников, не моложе 18 лет, и притом таких, которые бы не состояли на службе сами по себе; за неимением же детей и родственников, они должны были ИЛЕ высылать даточных людей, млн платить деньги, смотря по поместьям и вотчинам. В-четвертых, ежели ратный: сбежит со сражения домой, того "бить кнутом и убавить половину поместий и денежных окладов; а кт« изменою во время похода будет сноситься с неприятелем, того повесить против неприятельских долков, а имение взять на государя. В-пятых., ежели у кого из ратных людей на службе недостанет запасов, а в то время запасы будут продаваться дорого, и по воеводскому распоряжению букет назначена запасам указная цена дешевле торговой цены, то тот, у кого недостанет запасов, должен взять у воеводы пристава и покупать запасы по указной цене при приставе, а без пристава не покупать, и дворов и огородов не разорять и не жечь, и хлеба в полях не травить. В-шестых, отгулявших во время службы лошадей нашедшие их должны являть воеводам или полковым судьям и потом возвращать хозяевам, получая за это по три алтына и по две деньги за лошадь; равным образом и всякую другую находку в военном стане или на дороге должно являть воеводе и возвращать хозяину, но без вознаграждения.

 

Глава8я — о искуплении пленных, вся составлена из московских узаконений; основанием для нее служил Стоглав, именно 72 глава. По Уложению узаконено на выкуп пленных собирать по переписным книгам в городах и в церковных имениях с двора по 8 денег, в дворцовых, черных, помещичьих и вотчинных землях — с двора по 4 деньги, со служилых людей: стрельцов, казаков и проч. — с двора по 2 деньги. Собранные деньги ежегодно доставлять в Посольский Приказ. А на выкуп давать: за дворян и детей боярских, которые взяты на боях, со сто четвертей их оклада по 20 рублей, а которые взяты не на бою — со 100 четвертей по 5 рублей, за московских стрельцов — по 40 руб., за украинных казаков — по 25 руб., за посадских — по 20 руб., за крестьян — по 15 руб. за человека.

 

Глава 9-я, о мытах, перевозах и мостах. По ней: во-первых, освобождаются от платежа мытов и перевозов все служилые люди и их слуги, едущие по государевым делам; во-вторых, на мытах и перевозах, в городах и государевых селах, могут быть головами и целовальниками только посадские люди и крестьяне дворцовых сел; в-третьих, новых мытов и перевозов без государева указа не заводить, а старые мыты и перевозы и сами дороги содержать в исправности тем владельцам, которые пользуются мытными и другими пошлинами. А которые владельцы не будут содержать в исправности мостов и дорог, и на их неисправных дорогах и мостах проезжим случится какой убыток, то убыток доправлять на владельце дороги или моста; в-четвертых, дорогие топить запрудами и не запахивать; а кто старую дорогу затопит или запашет, тот должен проложить новую дорогу без дальних объездов. А также не делать прудов, плотин и мельниц, не забивать заколов и езов на судоходных реках или же строить плотины и езы с воротами для пропуска судов. Вся эта глава заимствована частью из Литовского Статута, а преимущественно из дополнительной части к царскому Судебнику, изданной при царе Михаиле Федоровиче в 1642 году.

 

Глава 10-я, о суде. Эта глава самая большая; она составляет почти треть всего Уложения. Статъи этой главы разделяются на два главных разряда: к первому разряду принадлежат статьи, относящиеся собственно до судопроизводства, а второго разряда статья содержат в себе разные узаконения собственно гражданского частного права. Статьи первого разряда указывают на основные изменения в суде против прежних порядков, хотя суд и по Уложению в подробностях своих видимо оставался прежним, но в сущности он уже потерпел громадное изменение и, к сожалению, не к пользе самого дела. Десятая глава Уложения говорит: во-первых, о видах или степенях суда; степеней и по Уложению было оставлено три, как и в Судебнике: 1) суд наместника или воеводы, 2) суд боярский по приказам а 3) суд царский в государевой палате. И по Уложению, как и по Судебнику, были назначены строгие наказания судьям за неправый суд, тяжущимся даже было предоставлено право отводить судей по недружбе или по родству с противной стороной. Все это было старое, утвержденное прежними законами, но при всем этом суд по Уложению далеко уже не походил на суд по Судебнику. Уложение отменило исконный русский закон судебного порядка, чтобы на суде наместничьем присутствовали старосты и целовальники или присяжные, выбранные обществам, через что суд окончательно перешел в руки приказных людей и совершенно потерял свой прежний общественный характер. Эта отмена старост н целовальников на суде, с одной стороны, много способствовала распространению злоупотреблений на суде, а с другой — была причиной развития многописьменности в судебных делах.

 

Во-вторых, за статьями о степенях суда следуют статьи о порядке судебного делопроизводства. По Уложению, так же, как и по Судебнику, на суде требовалось судоговорение тяжущихся сторон, причем речи тяжущихся записывались начерно подьячими, и подьячие свои черновые списки закрепляли рукоприкладством истца и ответчика; потом тот же подьячий переписывал судный список набело, а дьяк, справя беловой судный список с черновыми, закреплял его своей рукою; по окончании судного дела черновая записка суда, утвержденная рукоприкладством истца и ответчика, подклеивалась под дело на случай могущего возникнуть спора. Для соблюдения большего порядка в судопроизводстве, Уложение запрещает судьям или дьякам принимать какие-либо дополнительные к делу бумаги, кроме тех, о которых истец или ответчик объявят во время самого суда и дадут обещание представить их в известный срок. А чтобы устранить все поводы к медленности и проволочке, Уложение требует, чтобы все справки, розыски я доставление нужных к суду документов производить как можно скорее и решать судные дела, хотя бы судьи почему-либо и не все были в сборе, и ни за какими делами не отлагать, за. исключением праздничных дней; праздничными же днями по Уложеиик> были признаны все воскресные дни и дни господских праздников, сырная неделя, первая и страстная неделя великого поста, пасхальная седмица и все царские дни.

 

В-третьих, статьи о вызове в суд и о сроках. Вызов в суд по Уложению оставлен почти в том же виде, в каком он был по Судебнику царя Ивана Васильевича и по дополнительным статьям к нему, т. е. и по Уложению требуется, чтобы в приставных грамотах писалась цена иска; равным же образом остались и прежние, введенные после Судебника, три срока для явки в суд, но предписано начало срока считать не с выдачи приставной, а со взятия приставом поручной записи. Зато Уложение окончательно отменило введенные Судебником бессудные грамоты и даже приказало отобрать и те грамоты, которые были выданы в прежнее время, вместо чего предписано неявившегося на третий срок тут же обвинять судом. Вызывателями в суд или приставами по-прежнему оставлены недельщики, которые выбирались за поруками, что им, будучи в не-дельщиках, не делать беспорядков и челобитчиков не притеснять; но об общинах ездоков при недельщиках в Уложении уже не упоминается. Отменив участие общества в суде, Уложение узаконило, что пристав не мог ваять уклоняющегося ответчика из дома, а должен ждать, пока он пойдет со двора.

 

В-четвертых, относительно судных пошлин. Уложение назначает судных пошлин с рубля по гривне, да с пересуда по шести алтьш по четыре деньги, да правого десятка четыре деньги. А с живых кабал, с записей и за насильство против того пошлины брать вдвое, т. е. с рубля по две гривны. А судные пошлины собранные, и что собрать доведется, писать в особые книги того же числа, как суд отойдет.

 

В-пятых, порядок выдачи опасных грамот. Ежели кто будет жаловаться на другого, что он похваляется убить его, то в таком случае выдавалась иа похвалыцика опасная грамота. При выдаче таковых грамот в Уложении назначены две формы: 1) в похвальбе между знатными людьми опасная грамота выдается « заповедью в 5, 6, 7 тысяч рублей и более; я ежели похвалыцик впоследствии убьет или ранит того, на кого похвалялся, то его казнить смертью за убийство, а за раны взыскать бесчестье, а записанные в заповеди деньги догсравить на его имении, и половину взять в калну, а половину выдать тому, на кого похвалялся, или его наследникам. 2) В похвальбе между незнатными Уложение назначает обыск, и ежели в обыске скажут по челобитчику, то похвалыцика посадить в тюрьму на три месяца, а потом взять с него запись за его рукою, что он не посягнет на того, на кого похвалялся; а ежели преступит свою запись, казнить смертью.

 

В-шестых, о ссылке на свидетелей и о повальном обыске. Уложение, отменив судебные поединки или поле, как окончательное доказательство на суде, допустило право тяжущихся: 1) ссылаться на посторонних людей поименно в доказательство справедливости своих исков; 2) ссылаться на посторонних людей также поименно из виноватых, т. е. ежели указанный человек скажет не в одни речи с тяжущимся, то тем и обвинить сего последнего; 3) право ссылаться в повальный обыск на многих людей безымянно. Это последнее доказательство так высоко было поставлено, что Уложение не дозволило отводить ссылки на повальный обыск. При произведении повальных обысков Уложением были приняты те же самые правила, которые утверэкдены Разбойным Уставом и особенно дополнительными статьями к царскому Судебнику; 4) ссылаться на общую правду, т. е. когда истец и ответчик сошлются хотя на одного человека. Общая ссылка, или правда, по Уложению стояла, как судебное доказательство, выше повального обыска и отменяла его. Наконец, 5) судебный поединок заменился по Уложению пыткой как крайним судебным доказательством; впрочем, принятие пытки не было обязательным, а предоставлялось на волю тяжущимся или их свидетелям и обыскным людям. Последнее взято из Литовского Статута.

 

В-седьмых, о суде, когда истцов будет несколько человек, у которых одно имение, разделенное на жребии, или которые будут в компании между собою. Уложение таковым истцам отдает на волю — искать ли всем сообща, или каждому отдельно в своем жребии.

В-восьмых, о поклепных исках. Когда кто на ком ищет во многих исках поклепом и, не ходя в суд, возьмет с ответчика немногое, а от прочего отступится, то по розыску с такового поклепщика в первый раз взять пени на государя 5 рублей, взятое с отйетчика доправить вдвое, бить кнутом у приказа и посадить в тюрьму, на сколько государь укажет. А кто попадется в подобном поклепном иске в другой раз, того бить кнутом на козле у приказа, взять пени 10 рублей, посадить в тюрьму и взятое с ответчика доправить вдвое. Кто же попадется в третий раз, того, бив кнутом на козле у приказа, потом водить по торгам, кинуть в тюрьму, взять пеки на государя 20 рублей и доправить вдвое против взятого с ответчика, и вперед ни в каких исках от него челобитен не принимать. Подобное узаконение было издано еще в 1582 году, но только в том узаконении о телесном наказании за поклепные иски не было и помину.

 

 

К содержанию: Профессор Беляев. Курс лекций по истории русского законодательства

 

Смотрите также:

 

Соборное уложение 1649 царя алексея...  Соборное уложение 1649 года