Вся электронная библиотека      Поиск по сайту

 

Бояре и служилые люди Московской Руси 14—17 веков

МОНОГРАФИИ БОЯРСКИХ РОДОВ. Древнейшие боярские семьи

 

Степан Борисович Веселовский

С. Б. Веселовский

 

Смотрите также:

 

горожане-землевладельцы, служилые по прибору

 

Служилые люди жалование...

 

Набор военно-служилого класса...

 

 

Карамзин: История государства Российского

 

Права и обязанности бояр. Вольные слуги и бояре вотчинники...

 

БОЯРСКОЕ ПРАВЛЕНИЕ

 

 

Ключевский: Полный курс лекций по истории России

 

Царь и бояре...

 

классы русского общества, сословия бояре


Татищев: История Российская

 

 

Покровский. Русская история с древнейших времён

 

Иловайский.

Древняя история. Средние века. Новая история

 

Эпоха Петра 1

 

 

 

Соловьёв. Учебная книга по Русской истории

 

История государства и права России

 

Правители Руси-России (таблица)

 

Герберштейн: Записки о Московитских делах

 

Олеарий: Описание путешествия в Московию

 

История Ипатьева монастыря

 

С историей Ипатьева монастыря стоит познакомиться ближе, т. к. она представляет большой интерес для истории боярства как класса и, в частности, для его быта. Предварительно следует сделать несколько замечаний по неисследованному, но очень интересному вопросу о вотчинных монастырях.

 

Подобно тому как князья основывали и строили монастыре давали им средства и наделяли их землями, чтобы иметь свое богомолье и богомольцев, своего духовника и родовую усыпальницу с неукоснительным поминанием погребенных в ней лиц, так и частные вотчинники, иногда даже некрупные, строили в своих владениях храмы, с теми же целями устраивали монастыри. Такие мелкие вотчинные монастырьки не следует мерить масштабом крупных позднейших монастырей. Если поставленный вотчинный храм не имел прихода и в нем служил черный священник (иеромонах), то такой храм назывался монастырем. Понятно, почему строительство вотчинных храмов часто получало форму подобных монастырей: монашествующие, а тем более иеромонахи пользовались большим уважением, чем белые священники, к тому же, как известно, не всякий священник имел в то время право быть духовником. Между тем вотчинник хотел иметь всегда под рукой духовного отца, каковыми чаще всего бывали монашествующие священники.

 

Вотчинник приглашал священника или иеромонаха, рядился с ним о службе и содержании, давал ему и причту хлебную ругу и часто в добавление к хлебному и денежному жалованию отводил участок земли, на котором причт мог вести свое хозяйство. По примеру князей крупные вотчинники давали духовенству своих храмов и монастырей жалованные грамоты с различными льготами и привилегиями, с несудимостью от вотчинникова приказчика и с исключительной подсудностью самому вотчиннику.

 

Дальнейшие судьбы подобных вотчинных монастырьков могли быть разными. При разделах вотчины между сонаследниками совладельцы вртчины заключали между собой особый договор (или вносили соглашение в акт о разделе), кому приглашать причт, как содержать совместно монастырь или храм, обеспечивали нераздельность и неприкосновенность церковного имущества и вообще уславливались о совместном пользовании вотчинным «богомольем». На этой почве между совладельцами вотчины возникали нередко недоразумения и раздоры, тем более острые, чем более размножались совладельцы и дробилась вотчина. Еще хуже было дело, когда части вотчины — путем надела дочерей приданым или путем продаж — попадали в руки инородцев 36. Тогда раздоры становились неизбежными и хроническими, и организация вотчинного богомолия распадалась. Если представлялась возможность образовать из окрестных селений приход и обеспечить таким путем существование причта, то монастырь, по распоряжению церковных властей, превращался в приходский храм. Но нередко монастырь пустел совсем и порастал быльем, да так, что от него оставался след только в старых актах, без возможности выяснить место, где он находился.

 

В более редких случаях, если по счастливой случайности в монастыре находился выдающийся игумен-хозяйственник, монастырь переживал опасный для него период распада вотчины, собирал братию, упрочивал свое материальное положение и выходил на путь самостоятельного существования, привлекая денежные и земельные вклады, получая, наконец, от князя жалованную грамоту, и становился «государевым богомольем». Примером подобного монастыря может быть Тихонова пустынь, расположенная неподалеку от г. Jlyxa, основанная слугой кн. Ф. Вельского в конце XV в. При князьях Вельских это был вотчинный монастырь, обеспеченный ругой и землей. Когда князья Вельские вымерли, то их вотчина как выморочное имущество перешла к царям, которые взяли Тихонову пустынь под свое покровительство. |

 

Судьба монастыря Спаса на Всходне, при впадении последней в р. Москву, была иной. Во второй половине XIV в. это был вотчинный монастырь боярина Ивана Родионовича Квашни в его огромной вотчине «круг реки Всходни на пятинадцати верстах». С течением времени вотчина дробилась между потомками Квашни, уходила по частям к чужеродцам, и Квашнины один за другим порывали связи с родовым гнездом. В середине XVI в. Андрей Александрович Квашнин дал часть вотчины Кириллову монастырю, а в третьей четверти века Тушины-Квашнины отдали остатки своих вотчин вместе с монастырем Спаса Троицкому монастырю. Тушин- цы разорили до основания монастырь Спаса, и после Смуты монастырь не был возобновлен. Троицкие власти перенесли престол Спаса в основанное ими с. Спасское, и на месте монастыря осталось кладбище.

 

Мне представляется, что и Ипатьев монастырь первоначально был вотчинным монастырем. Судя по тому, что в нем были погребены Захарий и его сын Александр Зерно, убитый вечниками в 1304 г., он был основан в конце XIII в. (а не в 1330 г., как говорит легенда), вероятно, на вотчинной земле Захария. В дальнейшем он пережил несколько этапов, которые можно наметить в общих и основных чертах. Весь XIV в. монастырь был типичным вотчинным, в полной зависимости от своих ктиторов. Этому благоприятствовало то, что у Захария был один сын — Александр, а у Александра — один же сын Дмитрий; у Дмитрия — трое сыновей. В начале XV в. Константин Дмитриевич Шея, умирая бездетным, дал монастырю с. Костенево и два участка земли возле монастыря. Этот вклад упрочивал положение братии и выводил монастырь на путь независимости. Волга и близость г. Костромы открывали братье возможность заработков и доходов. Быть может, бытовым путем возникло право монастыря держать перевоз через Кострому и получать от этого доход. В 1443 г. по жалобе игумена Феогноста вел. кн. Василий Темный подтвердил жалованной грамотой монопольное право монастыря держать перевоз  .

 

С именем игумена Феогноста связаны три акта, до нас не дошедшие, но известные из описей монастырского архива. Первый акт — закладная Васильчика Ушакова монастырю на сельцо Колшево с деревнями в Дуплехове стану. В связи с этим актом находится меновная Феогноста с Богоявленским Костромским монастырем на деревню Авдотьино в том же стану у с. Колшева. Третий акт — купчая Феогноста у Ефима Поленова на треть деревни Курдумов- ской, на р. Луновке в волости Соти. Это была мелкая купля, к которой в 1526 г. келарь Иона прикупил у Григория Ненадобного деревню Тямрино на р. Шаховке. Первые два акта дают основание заключить, что сельцо Колшево досталось монастырю по закладной и позже было округлено меной с Богоявленским монастырем.

 

Приобретения Феогноста показывают, что в середине XV в. Ипатьев монастырь уже располагал своими средствами и кроме дохода от перевоза через Кострому имел два села — Костенево и Колшево. Материальное положение монастыря упрочилось, и этим объясняется то, что с этого времени сложились условия накопления монастырских традиций и сохранились в синодике имена игуменов. Однако до полной независимости от родичей Захария оыло еще далеко — и прошло еще целое столетие, в течение которого монастырь богател главным образом вкладами Сабуровых.

 

В 60-х годах XV в. боярин Михаил Федорович Сабуров постригся в Ипатьеве монастыре и дал очень большой вклад — село Якольское Малое с деревнями, двор в Шунге и два озера. Для монастыря это владение было особенно ценно тем, что находилось возле монастыря.

 

Вторая половина княжения Ивана III была временем очень неблагоприятным для роста монастырского землевладения. Это отразилось и на Ипатьеве монастыре, и не случайность то, что следующие известные нам приобретения относятся к 20-м годам XVI в. Выше было упомянуто, что келарь Иона купил в 1526 г. деревню Тямрино. В 1528 г. монастырь получил от Сабуровых еще крупный вклад — Федор Юрьевич Сверчков, брат вел. кн. Соломониды, дал сельцо Кузьминское с деревнями в Андроникове стану. К первой же половине века относится приобретение по частям в разное время с. Бабина на р. Касти, в Корзле. Акты на это владение не сохранились, но э описи монастырского архива 1736 г. упоминаются двенадцать крепостей на с. Бабино, деревню Фетиньино и др.  К середине XVI в. Ипатьев монастырь, после двух с половиной веков существования, все еще оставался небольшим провинциальным монастырем. У него было всего пять крупных владений, из которых три были даны родичами Захария, а два приобретены на свой средства. Вкладов посторонних лиц за это время неизвестно. Несомненно, что если таковые были, то весьма незначительные. О небольших размерах монастырского бюджета свидетельствует отрывок расходной книги монастыря около 1553 г., напечатанный Н. П. Лихачевым  .

 

В середине XVI в. в истории Ипатьева монастыря происходит перелом, и землевладение его начинает быстро возрастать. В значительной степени это объясняется общими причинами. Дело в том, что приблизительно с 1555 г. мы наблюдаем быстрый рост монастырского землевладения вообще, который со времени учреждения в 1565 г. опричнины принимает катастрофический для частного землевладения характер и продолжается до соборного приговора 1580 г., положившего предел этой катастрофе.

 

Вот список приобретений монастыря в хронологическом порядке по. сохранившимся в фонде грамот Коллегии экономии подлинникам и по описям монастырского архива (все владения в Костроме, за исключением указанных особо).

7062 [1553/54] г.— деревня Никифоровская, по данной Ульяны, дочери Кирована Тельцова.

7066    [1557/58] г.—деревня Строганцево с деревнями, по данной кн. Марьи, жены кн. Андрея Вяземского.

7067    [1558] г.— с. Михайловское. с деревнями на р. Шаче, в волости Емсне, по данной душеприказчиков кн. Давида Федоровича Палецкого  . Кроме того, кн. Д. Ф. Палецкий при жизни дал 100 рублей «в большую церковь живоначальные Троицы» и его душеприказчики дали «в трапезу в каменную» 100 рублей  .

К этому же приблизительно времени относится недатированная данная Василия Романовича Куломзина на сельцо Кузьми- щево и деревню Малюгино в Сущеве стану  .

7069 [1560/61] г.— с. Якольское [Большое] с деревнями и две трети Лещовских деревень на р. Шаче, в Шухомаше, по данной Семена Дмитриевича Пешкова-Сабурова  . В монастырской описи 1584 г. упоминается данная грамота Петра Михайловича Пешкова-Сабурова на с. Палецкое с деревнями  ,

7069    [1560/61] г.— Марко Чеглик Алексеев сын Аристов дал деревню Белавино на р. Сендеге у с. Костенева. Он же заложил монастырю в 60 рублях сельцо Суконниково с деревнями, а в 1562/63 г. дал на это владение данную грамоту  .

7070    [1561/62] г.— деревня Головленково в Минском стану, по данной Ильи Кудрявцева.

7071    [1562/63] г.—деревня Медведково в Минском стану, по данной Гаврилы Кудрявцева;

—        треть деревни Дудкиной, по данной [Мартемьяна] Истомы Михайлова сына Павлова;

—        треть деревни Кузьмищевой в Корзле, по закладной кабале Нечая Павлова сына Жонина;

—        деревня Деньгино в Плоскинине стану, по закладной кабале Гаврилы Ильина Карцева;

—        деревня Зайцево в Плоскинине стану, по духовной Данилы Тимофеевича Токмакова-Вельяминова  .

7072    [1564] г.— деревйи Никитинская, Девятково и Анчюково в том же стану, по данной Евдокии, жены Ивана Вельяминова (см. выше).

7073    [ 1564/65] г.— вторая треть деревни Дудкишш (см. выше, под 7071 г.), по данной Евдокима Казарина Иванова сына Павлова, и третья треть той же деревни, по данной Якима Дмитриева сына Павлова  ;

—        полсельца Исакова с деревнями, по данной Евдокии Вельяминовой (см. выше);

—        деревня Сарафаново с деревнями, по данной Алексея Борисова Скрябина  .

7074    [1565/66] г.—- деревня Мелехово в Черной волости, по данной Анны Путиловой 40;

—        четверть с. Вакорина с деревнями в волости Емстне, по данной Петра Скрябина б0;

—        деревня Ляхово в Чижове стану, по данной Мины Девоч- кина;

—        деревня Булатница и четверть мельницы Черноусовской на р. Покше в Козурском стану, по данной Григория Елизарова с братьями.

7079    [1570/71] г.— в Московском уезде в Горетове стану пустошь Лопаково, по данной Евдокии Вельяминовой (см. выше).

7080    [1571/72] г.— с. Константиново (где?), по данной Агра- фены, жены Павла Ильича Золотухина 81.

В 1572 г. 25 марта монастырь получил первый вклад Годуновых — Дмитрий Иванович и Борис Федорович дали с. Прискоко- во в Плесском стану  .

7082    [1573/74] г.— монастырь получил очень крупный вклад от своего бывшего игумена Вассиана. Вассиан в 1550—1569 гг. был игуменом в Ипатьеве монастыре, в 1569 г. переведен в Москву в Новоспасский монастырь, присутствовал на соборе о четвертом браке царя Ивана, 14 февраля 1575 г. назначен архиепископом в Казань, где и умер 21 мая того же года. Интересно было бы знать, из какого рода он происходил и каким образом приобрел крупные владения в Костромском и Московском уездах. Вассиан дал Ипатьеву монастырю сельцо Суконниково с деревнями в Андрониковом стану, две с половиной деревни в Сотском стану в Корзле, пять деревень в Плоскинине стану, две с четвертью деревни в Минском стану, полторы деревни в Козурском стану и в Московском уезде три деревни в Горетове стану  .

7083    [1574/75] г.— деревня Ларионово в волости Емстне, по данной Евдокии, жены Захария Олтуфьева.

7084    [1575/76] г.— деревня Стержнево с деревнями в Костромском уезде, по данной Стефаниды Годуновой, матери Бориса  .

7085    [1576/77] г.—деревня Пехилево, по данной Постника Тельцова.

Несмотря на соборные приговоры 80-х годов XVI в., Ипатьев монастырь продолжал приобретать земли, что можно объяснить только исключительным покровительством Годуновых и позже царицы Ирины и царя Федора.

J089 [1580/81] г.— деревня Терешино в Минском стану, по данной Прасковьи, жены Григория Кудрявцева;

—        деревни Окулова и Горбовщина в Сущеве стану, по данной Афанасия Иванова Ярлыкова 55;

—        деревни Шишкина и Князева в волости Емстне, по закладной Русина Корина.

7090 [1581/82] г.— деревня Безносово в Емстне^ по данной Русина Корина.

7092 [1583/84] г.—сельцо Марфинское с мельницей в Козурском стану, по данной Григория Недомолвина;

—        треть пустоши Елкутова в Минском стану, по данной Прасковьи, жены Григория Кудрявцева; полдеревни Елкутова с пустошью Долгушей, по данной старицы Веры, жены Жука Кудрявцева. К тому же приблизительно времени относится данная Максима Кудрявцева на четверть деревни Елкутова и четверть мельницы на р. Сендеге.

7093 [1584/85] г.— деревня Руднева в Дуплехове стану, по данной Федора Тельцова;

— деревня Строково в Логинове стану, по данной Афанасия Карцева.

25 декабря 1585 г. монастыре получил от царя Федора очень большой йклад, данный царицей Ириной по душам родителей, Федора Ивановича иСтефаниды,и брата Василия Федоровича: из дворцовых посопных сел с. Покровское-Коробаново с деревнями в Логинове стану (бывшая вотчина дьяка Ивана Григорьевича Выродко- ва, казненного в опричнине), с. Никольское на Баране и село (слобода) Богословское с деревнями в Андроникове стану, погост Старое дворище; кроме того, три четверти с. Вакорина и деревни Ко- лотилова в Емстне (четверть с. Вакорина дана в 1566 г. П. Скрябиным), деревни Святоозеро, Алферово и Стрельниково в Мерском стану, под самым монастырем 5б.

В 1586 г. царь Федор дал монастырю две жалованные грамоты — на Семеновские заводы в р. Волге и на пустошь Лева- ково (ГКЭ, № 5123). Пустошь Левакова была, вероятно, небольшим участком, выпрошенным властями монастыря для округления какого-нибудь владения.

 

В 1589 г. Дмитрий Иванович Годунов сделал два крупных вклада: в марте он дал с. Исаково с деревнями в Плоскинине стану 57, а в декабре — с. Крутец-Заястребье на р. Ястребе в Судогодском стану Владимирского уезда  . Около того же времени Дмитрий Иванович Годунов дал с. Рудино в волости Емстне. Судьба этого вклада неясна. Рудино было вотчиной митрополичьих бояр Фоминых (из рода Бяконта). Оно принадлежало Гаврилу Второму Семенову сыну Великого Фоминых, а затем его вдове Фетинье, от которой перешло к Якову и Ивану Даниловичам Великого. В 1570/71 г. Иван Данилов продал с. Рудино Дмитрию Ивановичу Годунову 59. По-видимому, Фомины были выселены из Костромы, взятой в опричнину, не получили за свою вотчину эквивалента в уездах земпщны и, воспользовавшись влиянием Годуновых, продали свою вотчину Дмитрию Ивановичу. В послесмутной описи монастырского архива про с. Рудино сказано: «И нынеча та вотчина у монастыря взята, а крепость на ту вотчину выманила Фетинья, Иванова жена Великого* у ипатского старца у Макарья на Москве при царе Василье, а хотела тое вотчину промыслить опять за Ипатский монастырь; а жила она в то время у государыни '"вверху». Дальнейшая судьба с. Рудина неизвестна.

 

Около 1589 г. Борис Федорович дал деревню Яхнево, а Григорий Васильевич Годунов по двум данным дал деревню Афанасову с деревнями и деревню Ускоково с деревнями.

7098 [1589/90] г.— деревня Лысково с деревнями в волости Емстне, по данной Ксении, жены Бориса Корина.

В 1592 г. 8 июля царь Федор дал грамоту на пустоши Тепро (ныне деревня Тепра),.Казанку (ныне деревня) и Квашниху. Все эти пустоши находились в Мерском стану возле самого монастыря.

 

Около 1595 г. (не ранее) Дмитрий Иванович сделал последний крупный вклад — дал с. Бяконтово-Кизилково в Нерехте. Это владение принадлежало Афанасию Болдыреву сыну Торопову, затем перешло к Савину Григорьевичу Плещееву, который продал его в 1594 г. Петру Васильевичу Годунову, а последний продал его в 1595 г. Дмитрию Ивановичу, который дал его Ипатьеву монастырю. При царе Василии с. Бяконтово было отобрано у монастыря и отдано Ковыле Степану Ивашкину, а в 1629/30 г. царь Михаил пожаловал Ипатьев монастырь и вернул ему с. Бяконтово  .

 

В 1595 г. 28 июля царь Федор дал*монастырю села Солониково и Становщиково с деревнями в Дмитрецове стану и деревню Глеб- цеву с деревнями в Емстне . В том же году монастырь получил две жалованные грамоты на пожни и рыбные ловли в Волге и на беспошлинный проезд монастырского рыбного судна по Волге  . Тогда же £>орис Федорович дцл двор в Китае-городе «с полатою с каменною и с погребом и с хоромы»  .

В общем с 1572 по 1596 г. Годуновы, царица Ирина и царь Федор дали не менее пятнадцати крупных, владений, что составляло приблизительно половину всего земельного богатства монастыря в конце XVI в. Если напомнить, что и во второй половине XV в. было шесть-семь владений, данных монастырю Константином Дмитриевичем Шеей, Сабуровыми и Вельяминовыми, и три-четыре владения, купленные на монастырские средства, то можно видеть, как много был обязан монастырь роду Захария и как мало мелким костромским вотчинникам.

 

Сверх земельных вкладов Годуновы сделали монастырю в разное время огромные вклады деньгами, ценными вещами, солью, воском и т. п. Вкладная книга Ипатьева монастыря, составленная задним числом (1728 г.) по сохранившимся отрывкам старых вкладных книг, не дает полного перечня вкладов. Затем в ней, как во всех вкладных монастырских книгах, не оценены вклады образами, церковной утварью и т. п. предметами.Таким образом, мы можем учесть только самые крупные вклады.

 

Больше всего для монастыря сделал Дмитрий Иванович  . С 1586 по 1591 г. он дал для постройки каменной ограды 715 рублей, в 1587 г.— множество облачений, украшений к иконам и серебряную лампаду стоимостью в 60 рублей. В 1598 г. он дал по своей жене 85 золотых и серебряных окладных образов, 50 «кобылиц больших стадных» и множество всевозможных серебряных, медных и оловянных сосудов, в 1591г. — колокол в 63 пуда, покрыл немецким железом маковицы и купола церквей и переделал, а частью дал вновь различную утварь. Наконец, в 1595 г. «подписал живоначальную Троицу изнутри стенным письмом и около церкви 12 киотов», дал 105 пудов воску и еще множество сосудов и утвари, часть которых оценена в книге в 300 рублей. Все это было дано, не считая построения каменной усыпальницы и роскошных художественных покровов на гробы предков.

 

Второе место занимают три брата Васильевичи — Степан, Григорий и Иван. Степан Васильевич дал с 1589 по 1598 г. деньгами, хлебом и солью более 20Q0 рублей. Григорий Васильевич в 1589—1591 гг. дал 425 рублей деньгами и 62 окладных образа.

Борис Федорович перенес свою благотворительность на Троицкий Сергиев монастырь, а к Ипатьеву монастырю относился довольно холодно. Чем это объясняется, неизвестно. Выше было сказано, что он дал деньгами и солью около 950 рублей.Иван Васильевич в 1591 г. дал деревню Яхнево. Затем, в 1587 г. он дал простые ризы, в 1588 г.— вороного иноходца, в 1590 г.— гнедого иноходца и 42 кобылицы, в 1592 г.— паникадило и в 1595 г.— двор в Москве и Китае-городе. Наконец, 1 августа 1598 г. и в 1599 г. царь Борис и его сестра царица инока Александра дали по царе Федоре и по своих родителях 300 рублей и 100 пудов меда  .

 

В общем вклады Годуновых деньгами и вещами представляли ценность не меньшую, чем их земельные вклады, и сами по себе составляли целое состояние.

 

Лишившиеся вотчин и разоренные во время Смуты, Годуновы в XVII в. не могли давать больших вкладов, но по старой традиции поддерживали родовые связи с Ипатьевым монастырем, делали вклады и погребали за его оградой своих родичей  .

 

Очерк внешней истории и землевладения Ипатьева монастыря обосновывает высказанные выше положения. Ипатьев монастырь более столетия был типичным вотчинным (ктиторским) монастырем Захария и его потомков. В начале XV в. вклад Константина Дмитриевича Шеи, с. Костенево и участки возле монастыря, положил начало эмансипации монастыря, но в следующие полтораста лет монастырь растет медленно и еще в середине XVI в. остается небольшим провинциальным монастырем, причем из пяти его владений три были даны Зерновыми, а два куплены на собственные средства. С середины XVI в. монастырь начинает пользоваться известностью и привлекать вклады посторонних лиц. Одновременно все три линии рода Зерна, т. е. Сабуровы, Годуновы и Вельяминовы, продолжают поддерживать тесные связи с монастырем. Благодаря вкладам и заботливости Годуновых о могилах своих близких мы знаем о погребении в монастыре множества Годуновых на протяжении 350 лет, но, несомненно,— и на это есть указания, — что и Сабуровы и Вельяминовы нередко погребались там же. Если не все Сабуровы и Вельяминовы были погребены в монастыре, то это объясняется тем, что эти линии рода порывали с течением времени связи с Костромой и не сделали для своих предков особых усыпальниц. Вельяминовы уходили в другие уезды вследствие сильного размножения, а Сабуровы рано и прочно заняли место в среде московского великокняжеского боярства и стали приобретать вотчины в подмосковных уездах.

 

Пешковы-Сабуровы вымерли в третьей четверти XVI в. Многочисленные Вельяминовы лишились своих вотчин при взятии Костромы в опричнину. Таким образом, в последней четверти века одни Годуновы оставались в Костроме целым гнездом и продолжали поддерживать связи с Ипатьевым монастырем. Замечательно, что до своего возвышения Годуновы не дали Ипатьеву монастырю, как это, наверное, известно, ни одного земельного вклада. Возвышение Годуновых начинается с 1571 г., когда Дмитрий Иванович был пожалован в думу в чине постельничего, а с 1572 г. Годуновы начинают обогащать монастырь земельными и денежными вкладами. И в следующие двадцать пять лет Ипатьев монастырь, вместе с Годуновыми, богатеет и вырастает в первоклассный государственный монастырь. Таким образом, можно установить как бы параллелизм между судьбами Годуновых и перерождением Ипатьева монастыря из вотчинного богомолья сначала в провинциальный самостоятельный монастырь, а затем в крупнейший государственный, с первоклассной крепостью.

 

Так было до Смуты. Волею судеб Годуновы пали, а Ипатьев монастырь связал свои интересы с Романовыми, которые взяли монастырь под свое покровительство и завладели «наследством» Годуновых.

 

Ко времени быстрого обогащения монастыря благодаря вкладам Годуновых относится, по-видимому, возникновение в монастырской среде легенды о знатном татарском выходце Чете, о чудесном ему видении во сне, об основании им монастыря и пр. В 'связи с могуществом Годуновых и избранием на царство Бориса эта легенда возмещала монастырю отсутствие славного прошлого—святого подвижника, основателя монастыря, и объясняла всём, кто удовлетворяется подобными баснями, причины почитания таких мало популярных святых, как Ипатий Гангрский и апостол Филипп.

 

 

 

К содержанию книги: Степан Борисович Веселовский - ИССЛЕДОВАНИЯ ПО ИСТОРИИ КЛАССА СЛУЖИЛЫХ ЗЕМЛЕВЛАДЕЛЬЦЕВ

 

 

 

Последние добавления:

 

Витамины и антивитамины

 

очерки о цыганах

 

Плейстоцен - четвертичный период

 

Давиташвили. Причины вымирания организмов

 

Лео Габуния. Вымирание древних рептилий и млекопитающих

 

ИСТОРИЯ РУССКОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА

 

Николай Михайлович Сибирцев

 

История почвоведения