Законы В. В. Докучаева. Докучаевское учение о почве, принципы и основные положения

Вся электронная библиотека      Поиск по сайту

 

Почвы и климат

Глава 1. ОСНОВЫ УЧЕНИЯ В.В. ДОКУЧАЕВА

 

 

Содержание:

 

  1. Время деятельности В. Докучаева
  2. Об основных положениях учения Докучаева
  3. Докучаевское понимание почвы
  4. Принципы учения В. В. Докучаева
  5. Законы В. В. Докучаева, касающиеся существа генетического почвоведения.
  6. Учение Докучаева о зонах природы
  7. О методах исследований Василия Докучаева
  8. Количественные характеристики при изучении почв в исследованиях Докучаева

 

 

„Мы должны с вами изучить почвы научно, мы должны с вами уловить законы их происхождения и развития, уловить также и законы их географического распределения, уметь предсказывать их появление; мы должны сказать, в чем их недостатки, чего они от нас требуют, что с ними делать и в засуху и дождливую пору."

В. В. Докучаев (1901)

 

Докучаев Василий Васильевич принадлежит к числу наиболее выдающихся ученых конца XIX столетия, ученых, имеющих мировое значение. Его трудами положено начало той огромной и важной отрасли нашего знания, которая известна под именем генетического почвоведения."

В. Р. Вильяме (1936)

 

1. ОСОБЕННОСТИ ОБЩЕСТВЕННОЙ И НАУЧНОЙ ЖИЗНИ ВРЕМЕНИ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В. В. ДОКУЧАЕВА

 

Василий Докучаев заслуженно находится в первых рядах классиков естествознания. Значение трудов В. В. Докучаева огромно. Многие его работы в настоящее время почти так же новы, как и 40—50 лет назад, во время выхода их, но, кроме того, они дают исключительна ценный материал для правильного понимания истории развития почвоведения как науки,а—так писал академик В. Р. Вильяме (1936) во вводной статье к „Русскому чернозему".

 

Действительно, каждый, глубоко вникающий в суть докучаевского научного наследства, невольно поражаясь значительностью и глубиной, а также прогрессивностью сделанного им, вместе с тем задается вопросом: что же породило это могущество мысли?

 

Ответ на этот вопрос, случалось, давали, объясняя творчество В. В. Докучева только его личными дпособностями. Так, С. А. Захаров писал (1946), например: „Благодаря его таланту, граничащему с гениальностью, Докучаевым была основана и создана молодая наука о почве". Но это объяснение, безусловно, неполно, ограничено.

 

Были и другие объяснения, Так, К. Марбут  в предисловии к английскому переводу книги К. Ф. Глинки писал, что „существование России—государства с огромным географическим протяжением, расположенного на значительной части величайших сплошных равнин земного шара,—и существование в этой стране большого пояса замечательно характерных черноземных почв—вот два главнейших фактора, содействовавших возникновению первой и единственно приемлемой теории генезиса появ. Громадное протяжение страны дало русским исследователям возможность воспользоваться тем, чего нельзя было сделать ни в какой другой стране мира: изучать отличительные особенности почв внутри своей собственной страны в местностях с глубоко различными климатическими, геологическими, топографическими н биологическими условиями." Чувствуя несостоятельность этого „объяснения", К. Марбут вынужден был к этому добавить: „Подобные условия встречаются и приближаются к русским еще лишь в одной стране—в США, но два фактора—история нашего сельского хозяйства и наш сельскохозяйственный индивидуализм—оказали сильное влияние в том смысле, что помешали возникновению подобных же исследований в нашей стране."

 

Творческая деятельность В. В. Докучаева, как и всякой яркой личности, не может быть вполне понята вне той эпохи, когда жил и творил ученый. Исторический аспект особенно важен для правильного понимания восприятия учения В. В. Докучаева как его современниками, так и в последующем,—в чем было много противоречивого.

 

Для правильного понимания учения В. В. Докучаева и истории восприятия и распространения его взглядов современниками и последователями необходимо представить основные черты того времени, на которое приходятся годы творчества В. В. Докучаева. А это было время, непосредственно следовавшее за шестидесятыми годами.

 

Для политической жизни России 60-х гг. характерно обострение классовой борьбы крестьянства против помещиков. Вместе с этим получают широкое развитие передовые идейные течения—политические, философские, эстетические.

 

Течение шестидесятников основывалось на идеях революционной демократической философии. Отличительной чертой этой школы в области философской был естественно-исторический материализм. На прочную материалистическую традицию, идущую от Н. Г. Чернышевского, указывал В. И. Ленин. Самобытный характер и историческое значение русских революционных демократов и, в частности, Н. Г. Чернышевского и Н. А. Добролюбова, отмечали К. Маркс и Ф. Энгельс.

 

Ни в одной стране мира не было столь великих и могучих революционных традиций борьбы народных масс против крепостничества и самодержавия, какие были созданы в России в течение XVIII—XIX в.в. Русские революционные демократы 40—60 гг. XIX века—Герцен, Белинский, Чернышевский, Добролюбов, неразрывно связанные с поднимающимся революционным движением масс, ближе всего до марксистских мыслителей подошли к научному социализму и диалектическому материализму (Иовчук, 1948).

 

В атмосфере этого глубоко прогрессивного движения шестидесятников и складывались научные взгляды и общественные идеалы В. В. Докучаева. Несомненно, важную роль в этом отношении сыграло пребывание В. В. Докучаева в Петербургском университете. В числе профессоров физико-математического факультета, т. е. в числе учителей В. В. Докучаева, были такие выдающиеся деятели русской науки, как Д. И. Менделеев, А. М. Бутлеров, П. Л. Чебышев, Н. А. Меншуткин, А. Н. Бекетов, А. В. Советов и др.

 

По окончании университета В. В. Докучаев, принимая участие в работе незадолго до этого организованного Петербургского Общества естествоиспытателей, продолжал находиться в живом русле современной ему русской научной мысли (Чеботарева, 1949).

 

В научно-общественной деятельности В. В. Докучаева ярко отразились также и такие демократические традиции, как ширркая общественная и публицистическая деятельность. В. В. Докучаев очень живо откликался на все вопросы, интересовавшие прогрессивную часть русского общества. Достаточно при этом напомнить хотя бы деятельность его в связи с засухой 1891 г., когда он не только вел большую работу по оказанию непосредственной помощи бедствующему народу, но разработал и пропагандировал научно обоснованную систему коренных мероприятий по борьбе с засухой.

 

Но, чтобы вполне представить значение исторических моментов в последующей научной и общественной деятельности В. В. Докучаева, а также правильно понять некоторые особенности судьбы его научного наследия, нужно принять во внимание еще и такие общественно-политические факторы: усиление реакции царского самодержавия, известную политическую и философскую ограниченность мировоззрения русских революционных демократов, что объясняется конкретными историческими условиями и, наконец, быстрое развитие капитализма в России с конца XIX и начала XX веков.

 

Вся активная научная и общественная деятельность В. В. Докучаева проходит под знаком все усиливающейся реакции самодержавия.

Это обстоятельство не могло не затрагивать и В. В. Докучаева в его деятельности и, несомненно, сказалось на распространении и, в особенности, на восприятии его идей как современниками, так и в ближайшие годы после его смерти.

 

Наконец, для правильного понимания творчества В. В. Докучаева, а главное для правильного понимания истории развития его идей в последующем, чрезвычайно важно следующее обстоятельство.

 

Политическое и философское учение русских революционных демократов XIX века, при всей его прогрессивности для своего времени, далеко не было совершенной, последовательной политико-философской системой. Поэтому „решить задачу создания материалистической диалектики ни Герцену и Белинскому, ни Чернышевскому и Добролюбову не удалось. В силу экономической и государственной отсталости крепостнической России, в силу отсутствия в России того времени революционного пролетариата их материализм был незавершенным и не распространялся на область истории; их диалектика не включала еще в себя теоретического обобщения всех важнейших открытий естествознания. Поэтому, сделав большой шаг вперед в сравнении с идеалистической диалектикой Гегеля и созерцательным материализмом Фейербаха, классики русского материализма XIX века оказались не в состоянии решить задачу создания новой, подлинно научной философии—диалектического и исторического материализма.

 

Задачу эту в ту же эпоху удалось решить идеологам революционного пролетариата—Марксу и Энгельсу". (Иовчук, 1948, стр. 205).

 

Элементы этой политической ограниченности и философской непоследовательности имеются и в научном творчестве В. В. Докучаева, и в его общественной деятельности. Несомненно также, что политико- философская ограниченность, в большей или меньшей мере присущая и его последователям ближайшего к нему времени, мешала правильному восприятию и развитию рационального содержания учения В. В. Докучаева вплоть до Октябрьской революции.

 

Дорога, стихийно указанная Докучаевым, могла быть проложена только при условии разработки учения о почве на основе марксистско-ленинской методологии.

 

2. О ПРИНЦИПАХ (ОСНОВНЫХ ПОЛОЖЕНИЯХ) УЧЕНИЯ В. В. ДОКУЧАЕВА

 

Научное наследие В. В. Докучаева по содержанию в нем глубоких наблюдений, по богатству идей—огромно. В. В. Докучаев заложил основы генетического почвоведения, т. е. создал совершенно новую отрасль науки. Однако этим далеко не исчерпывается роль В. В. Докучаева в современном естествознании. Идеи В. В. Докучаева оказали влияние на развитие таких наук, как география, геоботаника, геохимия, геоморфология. В самое последнее время мысли В. В. Докучаева нашли плодотворное развитие в гидрогеологии.

 

При богатстве и многогранности научного наследия В. В. Докучаева освоение его является делом достаточно трудным. Овладеть им можно только беря его во всей совокупности и непременно вникая в процесс формирования идей ученого. Поэтому вполне закономерно стремление представить содержание учения Василия Докучаева в плане последовательного рассмотрения формирования той или другой ' его идеи, того или другого положения его учения с момента первого общего высказывания до окончательной, полной формулировки, развитого изложения.

 

Однако, если для овладения научным наследием В. В. Докучаева необходимо проследить пути формирования его идей, ведущих положений, то при изложении основ его учения должна быть принята во внимание, прежде всего, связь идей в их сущности.

 

Принятие этой мысли подсказывает и метод решения задачи выяв- ления основных положений учения В. В. Докучаева. При решении этой задачи следует обратиться к позднейшим работам В. В. Докучаева, в которых естественнее всего ожидать наиболее строгих и, вместе с тем, развитых формулировок его основных положений.

 

В числе работ последних лет творческой деятельности В. В. Докучаева особое значение в этом отношении имеют следующие:

 

1.         К вопросу о переоценке земель Европейской и Азиатской России. М., 1898 г.

2.         Место и роль современного почвоведения в науке и жизни. СПб., 1899 г.

3.         Доклад профессора В. В. Докучаева Закавказскому статистическому комитету об оценке земель вообще и Закавказья в особенности. Почвенные, горизонтальные и вертикальные зоны. Тифлис, 1899 г.

4.         К учению о зонах природы. Горизонтальные и вертикальные почвенные зоны. СПб., 1899 г.

 

Задаваясь целью представить все основные положения учения В. В. Докучаева, естественно, прежде всего, остановиться на том принципе, который явился основой генетического почвоведения—главного итога жизни великого ученого.

 

Суть докучаевского учения о почве лучше всего уясняется, как отметил В. Р. Вильяме (1939), из определения понятия о почве, установленного В. В. Докучаевым и гласящего: „Почвой следует называть „дневные" или наружные горизонты горных пород (все равно каких), естественно измененные совместным влиянием воды, воздуха и различного рода организмов, живых и мертвых". В. В. Докучаев говорил также, что в итоге работ Нижегородской, Полтавской и других экспедиций „было установлено, что почва есть такое же самостоятельное естественно-историческое тело, как любое растение, любое животное, как любой минерал,—что это естественно-историческое тело должно изучать прежде всего как таковое, не преследуя каких-либо утилитарных, прикладных целей,—что оно есть результат, функция, совокупной взаимной деятельности следующих агентов- почвообразователей: климата данной местности, ее растительных и животных организмов, рельефа и возраста страны или абсолютной ее высоты, наконец, подпочвы (т. е. грунтовых материнских горных пород). Все эти агенты-почвообразовэтели, в сущности, совершенно равнозначащие величины и принимают равноправное участие в образовании нормальной почвы,—почвы, находящейся in situ". (Соч., т. VI, стр. 406).

 

Докучаевское понимание почвы

 

В этих словах полностью выражены глубина и своеобразие, самобытность докучаевского понимания почвы,—почвы как самостоятельного естественно-исторического тела,—почвы как природного тела, возникающего при совокупном участии почвообразователей в их целостном единстве.

 

Таким образом, сущность первого принципа докучаевского учения можно выразить в следующих словах: почва есть самостоятельное естественно-историческое тело, образующееся в результате изменения верхних (наружных) горизонтов горных пород совместным влиянием воды, воздуха и различного рода организмов, живых и мертвых.

 

В. В. Докучаев, установив, что почва является самостоятельным естественно-историческим телом, закономерно должен был прийти к заключению, что почвы имеют строго определенное распространение, что та или другая почва не может попадаться „то там, то сям". Наличие той или другой почвы в том или ином месте в каждом случае имеет вполне определенные закономерные причины. Поэтому В. В. Докучаев и отводил в своем учении о почве законам распространения почв особое место, и значение их изучения специально подчеркивал: „Повторяю, при исследовании почв обязательно иметь в виду законы их географического распространения." (Соч., т. VI, стр, 407).

 

Представления В. В. Докучаева о закономерном характере распределения почв в наиболее общей, принципиальной форме выражены в следующих словах: „Уже из самого определения почвы, как результата совокупной деятельности известных почвообразователей, следует, что она должна распространяться на земной поверхности порайонно и соответственно тем зонам% в какие укладывается дикая растительность, животные, климат, отчасти материнские горные породы и пр.* (Соч., т. VI, стр. 407).

 

Содержащийся в этих словах В. В.Докучаева второй принцип его учения можно выразить в следующей форме:

 

почва, как естественно-историческое тело распределяется на земной поверхности вполне закономерно.

 

В. В. Докучаев, говоря о больших успехах естествознания XIX века, видел, однако, в этом развитии тот весьма существенный недочет, что изучались, главным образом, отдельные тела и явления, в чем наука и достигла удивительных результатов, но не их соотношения, не та генетическая закономерная взаимосвязь, какая существует между мертвой и живой природой, тогда как „именно эти соотношения, эти закономерные взаимодействия и составляют сущность познания естества". (Соч., т. VI, стр. 399).

 

„Теперь, на рубеже 19-го и 20-го столетий,—писал В. В. Докучаев,—пора обратить внимание на вековечную зависимость, генетическую и всегда закономерную связь, какая существует между силами, телами и явлениями, между мертвой и живой природой, между растительными, животными и минеральными царствами—с одной стороны, человеком, его бытом и даже духовным миром—с другой". (Избр. соч., т. III, стр. 350).

 

Годом раньше Василий Докучаев ту же мысль выразил следующим образом: „В последнее время все более и более формируется и обособляется одна из интереснейших дисциплин в области современного естествознания, именно—учение о тех многосложных и многообразных соотношениях и взаимодействиях, а равно и законах, управляющих вековыми изменениямиу которые существуют между так называемой живой и мертвой природой, между а) поверхностными горными породами, в) пластикой земли, с) почвами, d) наземными и грунтовыми водами, е) климатом страны, f) растительностью, g) животными организмами (в том числе, и даже, главным образом, низшими) и человеком—гордым венцом творения". (Соч., т. VI, стр. 416).

 

Если оставить в стороне антропоцентрические представления Докучаева, ошибочность которых особенно понятна теперь, после разъяснения в трудах И. В. Сталина действительной роли географической среды в развитии общества, то мысль, заключенную в приведенных цитатах, можно принять в качестве третьего принципа учения В. В. Докучаева и выразить его в следующем виде:

 

познание природы должно заключаться в раскрытии генетических связей у закономерных соотношений и взаимодействия меж- дучпроцессами, организмами и минеральными телами.

 

Высказывая идею о необходимости изучения закономерных связей в природе, В. В. Докучаев проявил себя не только как крупнейший естествоиспытатель своего времени, но и как ученый-материалист. Однако Докучаев, стоя на материалистических позициях и защищая идею эволюционного развития природы, еще не видел возникновения качественных скачков в развитии. В этом обнаруживаются элементы метафизики в мировоззрении Докучаева.

 

В. В. Докучаев, высказывая мысль о необходимости изучения закономерных взаимозависимостей в природе, упоминал также и человека. При этом В. В. Докучаев обнаруживал известный антропоцентризм, например, называя человека ,венцом творения", „царем природы" и т. п. Допускал он и элементы идеалистического объяснения влияния природы на человека („человек зонален"). Но суть такого рода представлений заключалась в том, что идею о теснейшей и закономерной взаимозависимости в природе В. В. Докучаев в отношении человека высказывал в смысле необходимости строго учитывать эти закономерные зависимости в хозяйственной деятельности. Единственный путь к этому, указывал В. В. Докучаев, глубокое изучение естественно-исторической обстановки и, прежде всего, почв.

 

Мысль об этом находим уже в „Русском черноземе", где В. В. Докучаев (1883), останавливаясь на изложении задач исследования и отмечая необходимость решения многих практических вопросов, далее писал: „я исключительно преследовал общие задачи и стремился, по возможности, изучить чернозем с научной естественно-исторической точки зрения; мне казалось, что только на такой основе, и только после всесторонней научной установки этой основы и могут быть построены различного рода действительно практические меры к поднятию сельского хозяйства черноземной полосы России... "(Соч., т. III, стр. 24).

 

Завершив Нижегородские и другие исследования, В. В. Докучаев (1898) эту же мысль высказывает еще более определенно: „Тщательное изучение почв может и должно, в весьма значительной степени, способствовать развитию как местной, так и общей в России сельскохозяйственной производительности. а(Соч., т. VI, стр. 262).

 

При этом замечательно то, что В. В. Докучаев, особо оттеняя значение естественно-исторических исследований для решения практических вопросов, вместе с тем глубоко правильно обосновывает необходимость производить это обязательно с учетом хозяйственной обстановки, или, как он это называет,—экономических условий. Это положение он четко формулирует в отношении оценочных работ, указывая, что „основным, руководящим началом" Нижегородских оценочно-статистических работ была мысль: „правильные оценочные выводы возможны только при условии отчетливого выяснения естественных и общеэкономических условий% в которых находятся исследуемые хозяйства". (Соч., т. V], стр. 289).

 

Если мы учтем, что Нижегородские оценочные работы далеко выходили за рамки собственно „оценки" земель, то общий характер приведенной мысли В. В. Докучаева будет вполне ясен.

 

Указанные положения Василия Докучаева, обобщая, можно выразить в следующем виде:

правильная организация сельскохозяйственной деятельности

должна опираться на глубокое знание естественно-исторических условий.

 

Научное творчество В. В. Докучаева глубоко последовательно. В. Р. Вильяме в предисловии к „Русскому чернозему" отметил, что В. В. Докучаев „начал с изучения геологических проблем, перешел к почвоведению, перестроил его—фактически создал его как естественно-научную дисциплину, затем занялся геоботаническими вопросами, наконец, закончил делом борьбы за высокий и устойчивый урожай"; и далее: „Такое разнообразие научных интересов В. В.Докучаева отнюдь не было случайным. В этом разнообразии есть определенная логика. Это не перепрыгивание с вопроса на вопрос, а закономерный ход развития интересов мыслителя". (1936, стр. 6).

 

Действительно, весь строй идей В. В. Докучаева, как передового ученого своего времени, закономерно подводил его к разрешению практических вопросов. И глубокое изучение естественно-исторических условий для В. В. Докучаева было лишь необходимой основой для решения вполне определенных практических задач. Работа его „Наши степи прежде и теперь" являет пример' такого конкретного решения насущных практических задач.

 

При этом замечательно то, что и в этом деле В. В. Докучаев исходит из определенных принципиальных положений.

 

Строго научное исследование естественно-исторических основ сельского хозяйства является, по мысли В. В. Докучаева, только первым циклом исследований.

„Но как и для успешности любого технического производства, так и для разумной постановки сельскохозяйственной промышленности недостаточно (но, однакоже, как сказано, безусловно необходимо) всесторонне знать тот сырой материал (в данном случае землю, воду, воздух, организмы и проч.), который мы думаем с выгодой и разумно эксплоатировать; для этого необходимо знать как это сделать, необходимо частью изучить готовые, а частью выработать вновь, непременно в связи с местными условиями, подходящие технические приемы". (Соч., т. VI, стр. 99).

 

При этом В. В. Докучаев не ограничивается только указанием на необходимость разработки практических мероприятий сельского хозяйства в строгом соответствии с местными условиями; он выделяет и ряд других общих требований, которым должны удовлетворять практические мероприятия.

 

В. В. Докучаев (1892), отмечая бедственное положение сельского хозяйства черноземной зоны царской России, писал: „эти меры должны быть цельны, строго систематичны и последовательны, как сама природа; во-вторых, эти меры должны быть направлены, главным .образом, к устранению или во всяком случае к ослаблению именно тех причин, которые подорвали наше земледелие, иссушили наши почвы и грунтовые воды и привели в негодное состояние некоторые из наших рек; в третьих, эти меры должны стремиться, по возможности, к совершенному уничтожению того зла, которое уже сделано частью стихийными силами, а частью и "самим человеком" („Наши степи прежде и теперь"., стр. 103).

 

Из приведенного видно, что В. В. Докучаев главнейшей задачей рекомендуемых мероприятий считал устранение или, по меньшей мере, ослабление причин, вызывающих ухудшение земель и, затем, восстановление их производительности. Отсюда вытекает следующий принцип:

 

для обеспечения высокой производительности земель и, следовательно, устойчивости сельского хозяйства, практические мероприятия должны быть цельными, систематичными и направленными- прежде всего на устранение причин, порождающих неблагоприятные изменения.

 

Таким образом, в основе учения В. В. Докучаева лежат следующие принципы:

 

1. Почва есть самостоятельное природное тело, образующееся в результате изменения верхних (наружных) горизонтов—горных пород совместным влиянием воды, воздуха и различного рода организмов, живых и мертвых.

2.         Почва, как всякое естественно-историческое тело, распределяется на земной поверхности вполне закономерно.

3.         Сущностью познания природы должно быть раскрытие генетических связей—закономерных соотношений и взаимодействия между явлениями,—между процессами, организмами и минеральными телами.

4.         Правильная организация сельскохозяйственной деятельности должна опираться на глубокое знание естественно-исторических условий.

5.         Для обеспечения высокой производительности земель и, следовательно, устойчивости сельского хозяйства, практические мероприятия должны быть цельными и последовательными и разработанными со строгим учетом местных условий.

 

Можно сказать, что все содержащееся в трудах В. В. Докучаева является или более широким развитием этих принципиальных положений или же конкретным приложением их к решению практических задач.

 

Так, законы Докучаева являются в сущности дальнейшим развитием первого принципа о самостоятельности почв как естественно- исторического тела.

Второй принцип—о географичности почв—получил развитие в учении о зонах.

Третий принцип—о необходимости изучения закономерных соотношений в природе—находит выражение в ряде идей, послуживших уже в наше время основой для разработки важных географических представлений.

 

Необходимости строить всю сельскохозяйственную деятельность в строгом соответствии с естественно-историческими условиями посвящены многие страницы трудов В. В. Докучаева. Особый интерес в этом отношении представляют его идеи об „оценке" земель; они еще недостаточно осЕоены, но между тем полезны и для решения современных задач (таково, в частности, понятие о „почвенном разряде", 189й).

 

Принцип необходимости применения в сельском хозяйстве мероприятий в определенных совокупностях (мы бы теперь сказали,—в системах) со строгим учетом местных условий блестяще выражен В. В. Докучаевым в работе „Наши степи прежде и теперь", выдающейся по богатству теоретических мыслей и ценным практическим рекомендациям.

 

Но эта работа, как и большинство других трудов В. В. Докучаева, не только ге была использована в условиях царской России, но долгое время вообще оставалась непонятой. Такое положение объяснялось социальными границами приложения учения Докучаева к сельскому хозяйству дореволюционной России, когда капитализм обеспечивал себе большие прибыли не путем рационального использования производительных сил страны, а путем жестокой эксплуатации промышленного пролетариата и крестьянских масс, а также осуществляя колониальную экспансию.

 

3. О ЗАКОНАХ И ПРАВИЛАХ, УСТАНОВЛЕННЫХ В. В. ДОКУЧАЕВЫМ

 

Чтобы глубже рассмотреть почвенно-климатические соотношения, необходимо более подробно остановиться на развитии в трудах В. В. Докучаева первого и второго принципов его учения.

 

Развитием, в смысле конкретизации, принципиальных идей В. В. Докучаева являются сформулированные им положения, которые он называл законами и „которые совместно с почвенной классификацией и учением о зонах составляют, во всяком случае, основу и гордость современного русского Почвоведения" (Соч., т. VI, стр. 315—316).

 

Чтобы иметь возможность правильно оценить законы Докучаева нужно уяснить представления Докучаева о характере человечского познания вообщее и, затем, что же именно разумел он под понятием закона. Сделать это можно, лишь рассмотрев, суждения Докучаева в свете положений диалектического материализма.

Для диалектического материализма, говорил В. И. Ленин, не существует непереходимой грани между относительной и абсолютной ИСТИНОЙ;.. С ТОЧКИ зрения современного материализма, т. е. марксизма, исторически условны пределы приближения наших знаний к объективной, абсолютной истине, но безусловно существование этой истины, безусловно то, что мы приближаемся к ней (Соч., т. 14, стр. 123).

 

Близко к диалектическому пониманию развития познания подходил и В. В. Докучаев, говоря в своих „Лекциях по почвоведению-: „Мы обладаем знанием не абсолютным, законченным, а человеческим, изменяющимся; те истины, которые окончательно считались установленными, заменяются другими; объем нашего знания постоянно расширяется* (Избр. соч., т. III, стр. 352).

 

Перейдем далее к марксистскому определению сущности законов природы и общества.

 

В. И. Ленин в .Философских тетрадях" дал замечательные определения сущности закона. „Понятие закона есть одна из ступеней познания человеком единства и связи, взаимозависимости и цельности мирового процесса" (1934, стр. 147), „Закон есть отражение существенного в движении универсума". „Закон берет спокойное—и поэтому закон, всякий закон узок, неполон, приблизителен" (1934, стр. 148).

 

Общее содержание законов науки и их значение для деятельности человека полно и глубоко раскрыл И. В. Сталин. В основе марксистского понимания законов науки лежит учение об объективной истине как отражении объективных процессов в природе и обществе.

 

И. В. Сталин пишет: „Марксизм понимает законы науки—все равно идет ли речь о законах естествознания или о законах политической экономии,—как отражение объективных процессов, происходящих независимо от воли людей. Люди могут открыть эти законы, познать# их, изучить их, учитывать их в своих действиях, использовать их в интересах общества, но они не могут изменить или отменить их. Тем более они не могут сформировать или создавать новые законы науки". (Экономические проблемы социализма в СССР, 1952, стр. 4).

 

Это положение И. В. Сталина имеет важнейшее значение для развития всех наук, так как оно вскрывает объективный характер содержания науки, так как оно ставит перед материалистической наукой задачу открытия законов, которым подчинены процессы развития природы и общества. Познание объективно существующих законов является основой правильной производственной деятельности людей. В этом огромное практическое значение законов науки. „Люди могут открыть... законы, познать их и, опираясь на них, использовать их в интересах общества, дать другое направление разрушительным действиям некоторых законов, ограничить сферу их действия, дать простор другим законам, пробивающим себе дорогу...в (Экономические проблемы социализма в СССР, 1952 г., стр. 5).

Таким образом, в свете ленинско-сталииского учения о законах науки заслуживает положительной оценки сама попытка Докучаева формулировать законы почвоведения, которую следует рассматривать как выражение признания познаваемости природы. Но к этому надо добавить, что Докучаев в общем правильно подходил к пониманию принципиальной сущности законов.

 

Ясный ответ на вопрос о том, что именно понимал 'Докучаев под „законом", можно найти в его высказывании по поводу характера размещения горизонтальных почвенных зон. Не касаясь пока существа этого представления В. В. Докучаева, отметим выраженную им мысль о том, что зональные закономерности представляют собой схему „если угодно, закон . В. В. Докучаев свои законы называл также обобщениями. Следовательно, закон, по В. В. Докучаеву,—это примерное отражение явления: в законе находит выражение самая общая сущность явления, т. е. то, что представляет собой схему явления. Очевидно, формулировки законов В. В. Докучаева обязательно надо воспринимать в свете общих его представлений о сущности „законов" и характера человеческого познания, которые, хотя и являются лишь отрывочными положениями, но, как мы видим, вполне выдерживают проверку в свете идей диалектического материализма.

 

Одни из положений, называемых В. В. Докучаевым законами, можно рассматривать вытекающими из первого принципа его учения, другие—законы, в форме которых он излагает основные закономерности географии почв и которые, следовательно, относятся ко второму его принципу.

 

Как явствует из слов В. В. Докучаева, приведенных выше, он и сам имел в виду это различение, особо говоря об учении о зонах.

 

Приведем вначале законы В. В. Докучаева, касающиеся существа генетического почвоведения.

 

1.         Закон постоянства соотношений между способом происхождения почв (генезис почв) и их важнейшими геологическими и биологическими особенностями.

2.         Закон постоянства количественных и качественных отношений между всеми наиболее существенными составными частями почв одного и того же генетического ряда и класса.

3.         Закон постоянства соотношений между химией и физикой почв.

4.         Закон прогресса и регресса почв или вечной изменяемости их (жизнь почв) во времени и пространстве.

В этих четырех законах отражено докучаевское понимание генетической самостоятельности почв.

Нельзя не видеть, что эти законы вытекают из признания почвы как самостоятельного естественно-исторического тела, имеющего свой закономерный генезис и свои вполне определенные свойства, обусловленные этим генезисом. Это заключение особенно справедливо в отношении первого закона.

 

Но наряду с этим, перечисленные законы Докучаева страдают известной ограниченностью. Они не отражают всех сторон почвообразования, в определениях несут печать известной метафизичности. Второй и третий законы статичны, не отражают развития почв. Закон „вечной изменяемости" почв, хотя и обнаруживает, что Докучаев глубоко, для своего времени, понимал „жизнь" почв, однако с позиций марксистской диалектики должен быть оценен как несовершенный, еще не содержащий указаний на внутренние противоречия -почвообразования и на исторический, стадийный характер его развития.

 

Таким образом, данные положения Докучаева, хотя и представляют собой, выражение важных общих моментов процесса почвообразования, и в этом смысле в свое время являлись объективно ценными, в настоящее время, за исключением. первого закона, должны быть признаны ограниченными, неполно отражающим закономерности лрироды.

 

Пять других законов образуют вторую совокупность положений:

 

1.         Закон постоянства соотношений между климатом страны и одевающими ее почвами.

2.         Закон постоянства соотношений между почвой и обитающими па ней растительными и животными организмами.

3.         Закон постоянства соотношений между почвой и подпочвой, иначе, теми материнскими породами, из которых образовалась почва.

4.         Закон постоянства соотношений между формами поверхности земли и характером местных почв.

5.         Закон постоянства соотношений между почвенным возрастом и абсолютной высотой страны.

 

Приведенные пять законов дают конкретное выражение идеи Докучаева о закономерной связи почв с условиями и факторами почвообразования. Легко видеть, что эти положения Докучаева находятся в полном соответствии с принципом мичуринской биологии о единстве организма и среды.

 

Формулировка пяти последних „законов", если брать отдельные из них, вне общей связи, может породить неверное понимание их сущности. Возведенные в закон „постоянства соотношений" между почвой и тем или другим почвообразователем легко воспринять в качестве ограниченного, обедненного представления о сущности связи между почвой и почвообразователями. Однако В. В. Докучаев в действительности был далек от подобного представления.

 

Это заключение, прежде всего, вытекает из общего представления В. В. Докучаева о сущности закона, рассмотренного выше.

Далее, все богатство содержания докучаевских законов раскрывается в их единстве и в связи каждого из них с законом о вечной изменяемости почв в пространстве и во времени.

 

Так, формулируя закон постоянства соотношений между почвой и растительным и жиютным миром в пространстве и во времени, В. В. Докучаев поясняет, что имеет в виду „вековую смену древесной и травянистой растительности на одном и том же месте, в силу одного лишь изменения состава и строения почв" (Соч., т. VI, стр. 316).

 

И при формулировке других законов В. В. Докучаев подчеркивает взаимосвязь между почвообразователями. Так, изложив закон постоянства соотношений между почвой и подпачвой, он подчеркивает возможность „на основании предварительного исследования грунтов предсказывать и характер местных почв, конечно, для данного климатического района..." Многоточие в конце фразы В. В. Докучаева означает, очевидно, что имеются в виду и другие условия почвообразования.

 

Формулируя закон постоянства соотношений между почвенным возрастом и абсолютной высотой местности, В. В. Докучаев также отмечает, что последний „позволяет почвоведу, при работах в данной зоне и данной губернии, при близости грунтов, прямо предсказывать те или другие почвы, а вместе с ними и характер как древесной, так и травянистой растительности". Здесь наиболее существенным является указание В. В. Докучаева на возможность предсказывать характер местных почв. Руководящее значение законов для целей почвенных исследований В. В. Докучаев отметил также и формулируя закон соотношений между рельефом и местными почвами. По мысли В. В. Докучаева, это—„закон, долженствующий, прежде всего, управлять всеми полевыми почвенными исследованиями и, при правильном применении его, могущий, в сильной степени упростить и сократить эти работы" (Соч., т. VI, стр. 316).

 

В связи с этим чрезвычайно показательна и следующая мысль В. В. Докучаева, выраженная им после изложения законов: „Незачем прибавлять, что все эти положения и законы... в руках умелого почвоведа должны в сильной степени облегчать, упрощать и в то же время упорядочивать работу почвенных исследований...а (Соч., т. VI, стр. 316).

 

Как явствует из всего приведенного, у В. В. Докучаева совершенно отчетливо выражена мысль о совокупном взаимодействии почво- образователей в их целостном единстве. Затем, особо важно подчеркивание В. В. Докучаевым законов как организующих исследование почв.

Следовательно, пять положений, образующих вторую группу законов Докучаева, являются весьма и весьма относительными. Но они объективно справедливы, что вытекает из известной устойчивости, присущей самим вещам и явлениям. Это законы узко служебного, организующего назначения, имеющие очень относительное, местно ограниченное значение.

 

Законы второй группы нужны для правильного подхода к исследованию почв. Они помогают разобраться в происхождении и распределении почв в том или другом конкретном случае. Отражая некоторые объективно существующие закономерности, законы второй группы, хотя и недостаточны для полного познания почв, но отнюдь не являются метафизикой, если их не абсолютизировать, не возводить в единственно возможные.

 

С учетом этого относительного и служебного значения докучаев- ских „законов" второй группы, их можно рассматривать в качестве основных правил генетического почвоведения.

 

4. УЧЕНИЕ В. В. ДОКУЧАЕВА О ЗОНАХ ПРИРОДЫ

 

Учение В. В. Докучаева о зонах природы излагает общие законы пространственного изменения естественно-исторических условий, в частности, почв на земной поверхности. Сущность этого учения В. В. Докучаев также изложил в форме некоторых законов, но иного порядка, нежели законы о соотношениях между почвами и отдельными почвообразователями. Они являются дальнейшим развитием его основных положений, изложенных выше. Следовательно, учение В. В. Докучаева о зонах природы должно быть рассмотрено самостоятельно, как выражающее закономерности пространственных, географических соотношений между почвой и почвообразователями.

 

Непосредственное изучение В. В. Докучаевым и его учениками распределения почв на земной поверхности позволило выдающемуся ученому сформулировать два закона о почвенных и естественно- исторических зонах: первый—о горизонтальных, второй—о вертикальных зонах.

 

Наиболее общим законом географии почв является закон о горизонтальных почвенных (и естественно-исторических) зоках. В нем В. В. Докучаев выразил свое представление о наличии на земной поверхности общеземных широтных почвенных (естественно-исторических) зон;

 

— Поскольку климат, растительность и животный мир, а отчасти и горные породы, благодаря астрономическому положению, форме, вращению земли вокруг своей оси..." несут в своем характере явные, резкие и неизгладимые черты закона мировой зональности", располагаясь по земной поверхности в виде поясов или зон, более или менее параллельных широтам,—„то и их результат — почва — должна распределяться по земному шару в виде определенных зон, идущих более или менее (лишь с некоторыми отклонениями) параллельно широтным кругам" (Соч., т. VI, стр. 407).

В подтверждении справедливости этого закона и в раскрытии его реального содержания В. В. Докучаев опирался на результаты почвенных исследований, проведенных в его время, на факты, известные географии.

 

В соответствии с географическими представлениями своего времени В. В. Докучаев различал на земной поверхности северного полушария в направлении с севера на юг пояса: полярный, умеренный, подтропический, экваториальный. Эти же пояса указывались им и для южного полушария, где они следуют в обратном порядке.

В отношении же подтверждения зонально-широтного распределения почв в соответствии с этими зонами В. В. Докучаев писал: „Действительность оправдывает это, можно сказать, в большей степени, чем это можно было ожидать... Превосходными трудами членов нижегородской и полтавской почвенных экспедиций, трудами г. г. Сибирцева, Вальтера, Краснова, американского ученого Гильгарда и пр. были точно установлены и характеризованы следующие 5 главных почвенных (а следовательно и естественно-исторических) зон или полос: бореальная, таежная, черноземная, аэральная и ла- теритная" (Соч., т. VI, стр. 400).

Бореальной зоной В. В. Докучаев называл тундровую зону. В таежной зоне им указывались подзолы, в аэральной лёссовые барханные каменистые и солонцовые почвы. Латеритную зону В. В. Докучаев называл еще красноземной.

 

Но уже самому В. В. Докучаеву были известны многие факты несоответствия почвенных зон широтному направлению. В связи с этим В. В. Докучаев и писал, что нарисованная им картина горизонтальных почвенных зон представляет собой лишь схему, „если угодно, закон"у который в своей „идеальной" форме выразился бы лишь при условии равных и относительно небольших высот земной суши, при равномерном и симметричном распределении морских и пресных вод относительно материков по всему земному шару и пр. Но поскольку в действительности это «е так, поскольку природа гораздо сложнее, то и отклонения от широтных почвенных зон, по Докучаеву, вполне естественны.

 

Причину „отклонений" почвенных зон от „идеального" широтного направления В. В. Докучаев видел в ином местном географическом изменении климата (осадков, теплоты), растительных и животных организмов, вызванном наличием горных возвышенностей, низменностей, изрезанностью материков морями, заливами, озерами, реками и проч. По Докучаеву, все отклонения от широтной почвенной зональности также вполне закономерны.

 

Характер закономерного изменения распределения почв в связи с наличием горных возвышенностей В. В. Докучаев выразил в законе вертикальных почвенных зон:пТак как вместе с поднятием местности всегда закономерно изменяется и климат, и растительный, и животный мир—эти важнейшие почвообразователи,—то, само собой разумеется, что так же закономерно должны изменяться и почвы, по мере поднятия, от подошвы гор ...к их снежным вершинам, располагаясь в виде тех же последовательных, но уже не горизонтальных, а вертикальных зон* (Соч., т.VI, стр. 403).

 

В. В. Докучаев в ряде мест указывал, что этот закон ему был ясен и представлялся справедливым еще тогда, когда он имел лишь один-два факта о характере почв горных стран, т. е. еще до того, как он произвел свое изучение географии почв Кавказа. Более того, располагая данными о климате, В. В. Докучаев еще перед началом своих путешествий по Кавказу, руководствуясь своими теоретическими представлениями, высказал предположение об общем характере почв Закавказья, указав на возможное наличие в его отдельных частях таких почв, как известковых и бедных гумусом, красноцвет- ных, черноземных.

 

.Таковы были априорные ожидания мои перед началом осмотра почв Закавказья, — писал впоследствии В. В. Докучаев.—Я счастлив заявить теперь, после окончания путешествия, что действительность оказалась выше, стройнее и дельнее теоретических соображений и требований" (Соч., т. VI, стр. 404). Далее В. В. Докучаев перечислил почвы, встреченные им в разных частях Закавказья и размещавшиеся в полном соответствии с его первоначальными предположе- ниями9

 

Таково, в основных положениях, содержание учения В. В. Докучаева,-касающееся почвенных зон. При его анализе в современном аспекте, безусловно, необходимо учитывать наличие в учении В. В. Докучаева о почвенных зонах двух „составляющих": принципиальных положений и, затем, описания известного в то время действительного распределения почв на земной поверхности,—описания, имев- щего целью подтверждение высказанных законов. Современная оценка этих двух „составляющих" учения о зонах должна также, очевидно, производиться в известной мере с самостоятельных позиций.

 

Принципиальные положения учения о зонах являются сутью важной части докучаевского научного наследия. Вместе с этим и рассмотрение их в свете современных представлений и знаний будет, по существу, касаться принципиальной стороны докучаевского научного наследия, его общей истинности и жизненности.

Совершенно иным должно быть наше отношение к той части учения В. В. Докучаева о зонах, в которой он описывает действительное распределение почв на земной поверхности. Эта часть находится ь полной зависимости от уровня знаний в почвенной географии того времени, чем и объясняются неточности и даже ошибки в представлениях В. В. Докучаева о действительном распределении почв на земной суше. Вот почему нельзя рассматривать эти неточности и ошибочные положения как опорачивающие идеи Докучаева, когда они в действительности представляют собой лишь отражение исторической ограниченности знаний почвенной географии. Новые данные, вполне закономерно, должны были уточнить и расширить неизбежна неполные в то время представления о почвенной географии.

 

Именно с этих позиций представляется необходимым подходить к современной оценке учения В. В. Докучаева о почвенных зонах б свете того нового огромного фактического материала, который накопился в последокучаевский период, в свете новой идейной и методологической вооруженности.

Но правомерно задать вопрос: все ли высказанное В. В. Докучаевым о законах географии почв получило -развитие в его учении о почвенных зонах? Ответ, повидимому, необходимо дать отрицательный.

 

В самом деле, если мы обратимся к принципу В. В. Докучаева о закономерном характере распространения почв, то легко усмотреть в нем, собственно, две мысли: первую—о районном распределении почв, и вторую—о зональном распределении почв. В учении о почвенных зонах, таким образом, получил развитие лишь один элемент принципа о законах географического распространения почв, а именно о зональных закономерностях в почвенной географии.

Какие же именно элементы почвенной географии не получили отражения в сформулированных В. В. Докучаевым законах? На этот вопрос можно дать достаточно определенный ответ.

 

В. В. Докучаев, излагая содержание законов о горизонтальных и вертикальных почвенных зонах, каждый раз связывал последовательно зональную смену почв с последовательно зональной сменой климата, растительности и животного мира и, отчасти, материнских пород. Этими факторами, как известно, не исчерпываются все почво- образователи, установленные В. В. Докучаевым: среди них нет таких факторов как .возраст страны или абсолютная ее высота' и рельеф.

 

Однако это не значит, что В. В. Докучаев не видел роли этих почвообразователей, как определяющих закономерности размещения почв. Касаясь главных черт естественно-исторического метода оценки земель (1898), В. В. Докучаев ясно указывал на обязательность при проведении почвенных исследований учета местного рельефа (плоский бугор, равнина, склон, котловина и т. д.), с которым связано возникновение важных различий в свойствах почв. Именное учетом последнего рода соотношений В. В. Докучаев подразделил, в частности, черноземы на „чернозем плато или горовой" (особенно богатый гумусом) и „чернозем долинный" (менее гумусный).

 

Местные различия почв В. В. Докучаев связывал также и с характером материнских пород.

Но, как видим, законы, которые выражали бы наиболее общие черты этого рода элементов почвенной географии—элементов местного порядка, В. В. Докучаевым не были сформулированы.

 

Наконец, отметим еще одно обстоятельство. Говоря об „отклонениях" от закона горизонтальных почвенных зон, В. В. Докучаев в числе „нарушителей" этого закона указывал, наряду с горами, еще и такие факторы как неравномерное и несимметричное распределение морей и океанов относительно материков, изрезанность материков морями, озерами, реками, вызывающими иное местное распределение климата, растений и животных, а, следовательно, и почв. Но в учении о вертикальных почвенных зонах В. В. Докучаев отразил в форме закона лишь характер закономерного изменения почв в связи с наличием гор, т. е. с изменением абсолютной высоты местности. Закономерности же в распределении почв в связи с влиянием океанических и континентальных вод на изменение климата, растительного и животного мира В. В. Докучаевым не были сформулированы.

 

Таким образом, мы приходим к заключению, что представления В. В. Докучаева о закономерностях географического распространения почв в сущности гораздо шире, чем содержание сформулированных им законов о горизонтальных и вертикальных почвенных (а следовательно и естественно-исторических) зонах. В почвенно-географических представлениях В. В, Докучаева нашли место, помимо положений о закономерном изменении почв по горизонтальным и вертикальным зонам, также мысли о закономерном распределении почв в связи с влиянием океанических и континентальных вод, а также и в связи с изменением местного рельефа.

 

То обстоятельство, что две последних зависимости В. В. Докучаевым не были выражены в фо.рме каких-либо более или менее строгих положений, конечно, но могло не отразиться на восприятии их в последующее время. Из идеи В. В. Докучаева о географических закономерностях распространения почв широко восприняты были лишь законы о горизонтальных и вертикальных почвенных зонах.

 

6. О МЕТОДАХ ИССЛЕДОВАНИЙ В. В. ДОКУЧАЕВА

 

В. Р. Вильямс (1936) отметил, что В. В. Докучаев для решения стоящих перед ним задач применил географо-морфологический метод. Как явствует из самого названия,—это сложный, комплексный метод. В сущности он является органическим сочетанием профильно-морфологического и сравнительно-географического методов.

 

Описание профиля является общегеологическим приемом. Однако описания профиля в геологии и у В. В. Докучаева в принципе различны. Геолог описывает наслоения, тогда как В. В. Докучаев выделял соподчиненныеу генетические горизонты, выражающие в своей морфологии процессы формирования почвы как генетически цельнога тела. В связи с этим В. В. Докучаев различал по окраске и структуре определенные почвенные горизонты: „верхнийи собственно почвенный горизонт А—однородный и наиболее густо окрашенный; пере- ходный горизонт В—отличается от верхнего структурой и окраской и постепенно сливается с подпочвой; и нижний горизонт С—подпочва® (1898). В. В. Докучаев, придав описанию профиля почв особое, новое содержание, вместе с тем впервые сделал его методом исследования почв.

 

Сущность сравнительно-географической стороны метода В. В. Докучаева можно видеть в том, что В. В. Докучаев впервые, как отметил В. Р. Вильяме (1936), произвел систематическое, по определенному плану, обследование целой обширной природной области, описал встреченные почвы и условия их залегания, собрал при этом и исследовал химически большое число образцов почв, сгруппировал их по принципу сходства и различия между собой и сделал обобщающие выводы. Характеризуя географо-морфологический метод В. В. Докучаева, акад. В. Р. Вильяме (1936) писал, что В. В. Докучаев „...имел дело не со случайными образцами почв, не с отдельными факторами развития почв, а со всей совокупностью факторов, и не только не растерялся в обилии фактов, которые он имел перед собой, а чем больше он добывал их, тем полнее, шире и увереннее становились его мысли, тем обоснованнее становились те закономерности, которые он устанавливал". Случалось это так потому, что В. В. Докучаев рассматривал „всю единую, цельную и нераздельную природу", а не отрывочные ее части.

 

Сравнительно-географический метод—метод, главным оружием которого является наблюдение, описание, сравнение. Широкие возможности применения сравнительно-географического метода при исследовании почв вытекают из того, что изменение в комплексе природных условий: климата, рельефа, почвообразующих пород, организмов связано с большим или меньшим изменением почвы. Сравнительно-гео- графический метод—основа сопряженного исследования почв и условий их формирования.

 

Значение для почвоведения сравнительно-географического метода нельзя переоценить. „Почвоведение как наука,—указывает акад. Л. И. Прасолов,—обязано своим развитием сравнительно-географиче- скому методу" (1939, стр. 10).

 

Но В. В. Докучаев в своих исследованиях не ограничивался, конечно, только географо-морфологическим методом.

 

Надо указать также на широкое привлечение В. В. Докучаевым при исследовании почв и многих других частных методов исследований.

 

Академик В. Р. Вильямс (1936) отмечал в работах В. В. Докучаева глубокое химическое исследование почв. В. Р. Вильяме писал также, что В. В. Докучаев при исследовании вопросов плодородия почв применил метод, который мы теперь назвали бы почвенно-стационарным.

 

Академик Б. Б. Полынов напомнил (1940) еще целый ряд методов исследования почв, примененных В. В. Докучаевым. Определение поглотительной способности почв было важной частью нижегородских работ В. В. Докучаева. Микроскопическое исследование почв также было обязательным элементом в этих работах. В нижегородских работах В. В. Докучаева проводилось и изучение физических свойств почв и, притом, по достаточно широкой программе. Наряду с этими, собственно почвенными, исследованиями, работы В. В. Докучаева сопровождались геологическими и геоботаническими исследованиями. Все это дало Б. Б. Полынову право сказать, что комплексность является характерным методическим признаком первых же организованных им (В. В. Докучаевым) исследований.

 

Вместе с тем Б. Б. Полынов показал несостоятельность попыток представить В. В. Докучаева больше всего как географа. Имеющие для нас особую ценность географические идеи В. В. Докучаева были естественным развитием его представлений о почве, как результате взаимодействия всех других элементов ландшафта. В. В. Докучаев стремился к познанию через почву динамики ландшафта: „если он и был географом, то географом, далеко опередившим современную ему географию, представителем того течения в географии—в учении о ландшафтах,... которое стремится не к инвентаризации географических объектов, а к изучению сложной взаимосвязи между ними" (Полынов, 1940).

 

Можно сказать, что географичность метода В. В. Докучаева заключается не в описании пространственного изменения почв и физико-географических условий, хотя и весьма разностороннего, а в раскрытии взаимосвязей путем выяснения закономерностей пространственной сопряженности элементов ландшафта.

 

Количественные характеристики при изучении почв в исследованиях Докучаева

 

Наконец, необходимо особо отметить такую существеннейшую черту исследований В. В. Докучаева, как широкое применение количественных характеристик при изучении почв.

 

В. В. Докучаев, являясь передовым русским ученым своего времени, отражал лучшие черты русской науки. А для русской науки, для русских ученых всегда были характерны строгость мысли, точные методы исследования. Эта традиция берет свое начало от М. В. Ломоносова. М. В. Ломоносов, например, как известно, впервые применил в химии метод точных мер и веса.

 

Сколь большое значение придавал В. В. Докучаев (1898) мере и весу можно видеть из характеристики, данной им так называемому нижегородскому методу исследований: пныне этот метод захватывает и учитывает, и при том только мерой и весом, следовательно, безусловно объективно... такие соотношения между мертвой и живой... природой, о которых в начале восьмидесятых годов мы не смели и мечтать". (Соч., т. VI, стр. 305).

 

Но В. В. Докучаев ясно видел и трудности на этом пути. Так, отметив, что теоретически вполне мыслимо и логически законно ставить вопрос о том, насколько изменится та или другая почва при том или ином изменении температуры местности или величины осадков, далее он писал: „К сожалению, доказать все эти положения фактически, с желаемой полнотою, и—особенно выразить в деталях ответ на последний вопрос, представляется пока затруднительным. Причины совершенно понятны. Без сомнения, на первом плане стоит здесь крайняя сложность условий, влияющих на почву; во-вторых, эти условия не представляют постоянных величин, а поэтому и трудно поддаются цифровому обозначению; наконец, по одним из упомянутых факторов у нас мало данных, а по другим и вовсе нет. Тем не менее будем надеяться, что и эти препятствия со временем устранятся; и тогда почвоведение сделается действительно точной наукой". (Избр. соч., т. III, стр. 249).

 

Признание очевидной важности для почвоведения точных методов исследования неизбежно привело В. В. Докучаева к необходимости стать, в сущности, на путь математического анализа почвенных закономерностей. Первые шаги в этом направлении мы находим в „Русском черноземе", в котором В. В. Докучаев широко применил прием вычисления средних значений мощности гумусового слоя. К вычислению средних В. В. Докучаев прибег и в оценочных работах (нижегородских и др.), дополнив их специальными графиками. Математическим приемом является также и составление В. В. Докучаевым карты изо- гумусовых полос.

 

Стремление В. В. Докучаева к возможно более строгому исследованию и применению, при этом, приемов математического анализа явно выражено и в его попытке представить функциональную связь в почвообразовании. Так, он писал (1899): „если мы обозначим почву через П, климат через К, организмы—О, грунты—Г, то, очевидно, получим следующее: n = f(K, О, Г),—формула, которая ясно показывает условия образования, тождества и возможных колебаний почв в зависимости от изменения почвообразователей—множителей."1 И добавлял: „Само собой разумеется, что и почвы, подобно всем организмам, могут быть между собой сравниваемы лишь при условии одного и того же возраста (молодости, возмужалости и старости). Если же почвенный возраст различен, то вышеупомянутая формула должна принять такой вид n=f (К, О, Г) В, причем В означает возраст почв". (Соч., т. VI, стр. 381—382).

 

Надо сказать, что отмеченные попытки В. В. Докучаева применить математический анализ при почвенно-генетических исследованиях носят элементарный характер. Но для нас важен самый факт их применения.

 

При этом следует особо отметить, что В. В. Докучаев был очень далек от приписывания абсолютного значения выводам своего, хотя и элементарного, но математического анализа. Ограниченность этого приема ему была вполне очевидна.

 

О том, как расценивал В. В. Докучаев любое обобщение (каковым, очевидно, являются и результаты математического анализа), можно составить известное представление из сказанного им в отношении географического распределения отложений скандинаво-русского ледника: „Если бы природа была математикой, если бы ледник двигался все время по одной и той же горной породе и при одних и тех же климатических и орографических условиях, если бы часть ледниковых, особенно химических, осадков не была уже унесена в море, если бы, наконец, ледниковые деятели были менее разнообразны, то можно и следовало бы допустить такое идеальное распределение... продуктов скандинаво-русского ледника..."—далее В. В. Докучаев дает схему определенной последовательности наносов и при этом оговаривает, что так как яприрода гораздо сложнее математики и ни одно из вышеупомянутых „если", в целом, не существовало и не могло существовать", наконец, так как в развитии ледника имелись периодические колебания, то вполне естественно, что нарисованная последовательность должна была нарушаться множеством отступлений.

 

„Тем не менее, —писал далее В. В. Докучаев,—большое число и при том весьма веских данных заставляет утверждать, что как схема, как правило, как выражение громаднейшего большинства явлений она безусловно верна". (Соч., т. VI, стр. 24—25).

 

Можно сказать, эту же мысль выразил В. В. Докучаев и в отношении карты изогумусовых полос, поясняя методику ее составления: „закрашивая все изогумусовые полосы почти сплошь одним и тем же цветом, я, конечно, вовсе не хочу сказать этим, что все почвы, находящиеся в этом районе, совершенно одинаковы как по гумусу, так и по другим элементам, генетически связанным с ним. Еще раз повторяю, моя карта имеет в виду, главным образом, общий характер распределения нормальных растительно-наземных почв". (Соч., т. III, стр. 529).

 

Таким образом, В. В.. Докучаев не придавал математическому анализу преувеличенного, самодовлеющего значения, он ясно понимал его ограниченные возможности, и элементы математического анализа в исследованиях В. В. Докучаева служили лишь целям выявления общих закономерностей, иначе говоря, являлись лишь одним из методов его почвенных исследований, применяемым в совокупности с другими.

 

Таково в главных положениях содержание учения В. В. Докучаева. Оно является целостным, прогрессивным и поэтому стало в наши дни одной из основ преобразования* природы.

 

Но, вместе с этим, в научном наследстве В. В. Докучаева нельзя не видеть и некоторых слабых мест, отражающих известную историческую ограниченность.

 

Учение В. В. Докучаева стихийно-диалектично. В нем несомненно наличие такого элемента диалектики как общая взаимосвязь явлений. Имеется также явное наличие идеи развития, но уже в менее полном выражении, лишь как простая эволюция, без понимания истории и стадий фаз почвообразования.

 

Учение В. В. Докучаева в своей основе материалистично, но не вполне последовательно. Докучаеву свойственен выраженный антропоцентризм. Он рассматривал человека как венец, а общество как составную часть природы и человеческое бытие представлял как вытекающее лишь из биологических условий существования. Антропоцентризм, а также и недопонимание классовой природы общества помешали В. В. Докучаеву правильно оценить общественное развитие России конца XIX века и увидеть прогрессивную роль пролетариата, а также обусловили и недостаточную последовательность в критике им самодержавно-помещичьего строя. Докучаев не разобрался также в социальных причинах засухи и падения плодородия земель.

 

Во всем этом видны черты известной исторической ограниченности, присущей мировоззрению русских революционных демократов. Но как и идеи русских революционных демократов в своей основе и совокупности были глубоко прогрессивными и намного поднимались над уровнем современных им западноевропейских буржуазных политико-философских систем, так и учение В. В. Докучаева в своей целостности является выдающимся достижением русской науки, имеет важнейшее значение в наши дни и развивается далее на основе диалектического материализма,—великого учения Маркса — Энгельса- Ленина— Сталина.

 

 

К содержанию книги: В.Р. Волобуев. Почвы и климат

 

Смотрите также:

 

Почвоведение

 

почва

 

Типы почв

 

Василий Докучаев

 

Химия почвы

 

Биология почв

 

Биогеохимия почвы

 

почвоведение

 

Качинский. Жизнь почвы

 

Глазовская. Почвоведение

 

Костычев. Почвоведение

 

Черви и почва

 

климат

 

Древние климаты Земли

 

Палеоклиматология 

Портрет Василия Докучаева

 

Портрет Василия Докучаева

 

Последние добавления:

 

Значение болот в биосфере

 

Почвенные организмы как компоненты биогеоценоза

 

Агрохимик и биохимик Д.Н. Прянишников    Костычев. ПОЧВОВЕДЕНИЕ

 

Биогеоценология    Почвоведение - биология почвы

 

Биографии биологов, агрономов   

 

Узнать стоимость написания